— Меркантильной рабыней, - рассмеялась Зина. – Или безотказной женой. Хотя, нет. Жена позволит избить себя, если муж глумится в пьяном угаре. Такое, я бы не потерпела! Пожалуй, уж лучше быть рабыней…
— Всё дело в семантике, - повторил я, останавливаю машину.
— Ты не станешь раздеваться? – удивилась женщина, когда я направился по тропе.
— Там же дети, - напомнил я. В некоторые моменты, одежда начинала тяготить меня, и сейчас я с трудом сдерживался.
— Они только родились. Думаешь, они что-то поймут? – Зина избавилась от одежды без малейшего смущения, и я последовал её примеру.
— Всегда неуютно чувствовала себя в ночном лесу, - пробормотала она, прижимаясь ко мне. – Никогда не подумала бы, что буду ходить голой.
— И получать от этого удовольствие, - я поглаживал подрагивающую ягодицу.
— Я ещё подумала… Рабыню, нельзя бросить как жену. Я хочу быть рабыней… твоей, рабыней… Даже когда стану старой, и перестану интересовать как женщина, я смогу заботиться о тебе, ухаживать…
— Не знаю насчёт старости, но через девять месяцев мне придётся трахать бабушку, - мы рассмеялись.
На поляне, точнее – в храме, нас уже ожидали… Ветви куполом уходили вверх, подсвеченные бледным сиянием, исходившим от камней, на которых сидели… Ляля с Лелем, это понятно. Но, их… точнее мои…наши дети… Они выглядывали из-за спины Ляли. Были поменьше взрослых бестий, но вполне… сформировавшиеся… мягко говоря!
"Папа, мы так ждали тебя!" – зазвенели их голоса в моей голове. Я растерянно подошёл сначала к Миле, осторожно обняв её хрупкое тело и с трудом уклоняясь от упругих конусов, потом к Милну, который упёрся в мой живот своим немаленьким членом.
У меня не было опыта общения с детьми, да и воспринимать их как детей… тем более, своих… И телосложение совсем не детское... Им надо что-то сказать? Какие они милые, или как я скучал? Скучал? Я их только увидел! Как я мечтал их увидеть?
!Папа, не переживай! Нам мама всё объяснила!" – они оба смотрели на меня изумрудными глазёнками, и я не мог понять кто именно говорит. "Ты у нас такой замечательный! У нас не будет крыльев, но мы станем сильными, как ты и не будем бояться воды!"
Бояться воды?
"Папа, ты привёл нам кормилицу! Мы так проголодались!" – они начали махать Зине, и та сделала несколько шагов в нашу сторону. Кормилицу? – "Какая у неё огромная грудь! Как много вкусного молока!"
Мила и Милн принялись целовать и ласкать женщину, забавно стрекоча, и она спокойно уселась между ними, счастливо улыбаясь. Кажется, эта ситуация ничуть не смущала и не удивляла её.
— Она понимает своё предназначение, - раздался мягкий голос Ляли. – Ты хочешь с нами поговорить о Дриаде?
Из ветвей начал формироваться уже знакомый мне шезлонг. Заниматься сексом прямо при…
— У нас не принято что-то скрывать. Они видели после своего зачатия всё, что мы делали, - Ляля продолжала говорить голосом. – Но, происходит много необычного.
Я снова покосился на Зину с детьми. Те, уже присосались к её объёмной груди, а женщина что-то ласково шептала. Ладно, пока им не до нас… Я уселся в шезлонг, и на меня сразу опустился Лель, а сверху его накрыла Ляля.
"Так, они не смогут ничего услышать…"
"Уже понял. Шифрованный канал связи" - не удержался я от усмешки. – "Дело в том, что сегодня я виделся с Дриадой…"
"Ты попал в мир Духа? Как ты сумел?" – бестии изумлённо закричали в моей голове и обменялись изумлёнными взглядами.
"Как?" – что их удивляет? – "Как в прошлый раз… с Сашей… мы пришли…"
Сказка про Перца и Лухерцию