За день до срока, после уроков, к Яне пришёл Семёнов старший. Она собирала тетради в сумку, когда в дверь кабинета постучали, и, не дожидаясь ответа, вошёл мужчина, высокий, плотный, в дорогом пальто, с короткой стрижкой и тяжёлым подбородком. Она знала его: отец Семёнова из одиннадцатого «Б», того самого, который вечно прогуливал и едва натягивал тройки. Он принёс букет цветов как извинение за то, как сын слабо учит предмет и иногда пропускает. Букет был дорогой, явно не с рынка, в плотной бумаге, с лентой. Юрий положил его на край стола и начал что-то говорить, про сына, про занятость, про то, что мальчик исправится.
Яна, обозлённая и недотраханная, сразу начала реагировать агрессивно, неверно воспринимая посыл папы Семёнова. Она не слышала его слов. Она видела только мужчину, который стоит слишком близко, смотрит слишком прямо, держится слишком уверенно, и в груди у неё поднялась злая, мутная волна. Она резко выпрямилась, сжала ручку в пальцах и спросила:
— Это правда ради сына или вы просто пришли подкатить свои шары к симпатичной учительнице? — Яна чувствовала какую-то дикую злобу сама не зная почему. - Если думаете, что достаточно прийти с букетом, чтобы трахнуть меня, то глубоко ошибаетесь.
— А с чем надо было прийти? — Юрий с едва заметной улыбкой парировал.
— Ну не знаю, — с улыбкой сказала Яна. - Хотя бы с планшетом...
Юрий не возмутился. Он залез в свою папку и достав iMac положил его на стол перед ней.
— Почти новый, — ничуть не смущаясь произнес мужчина.
Яна замерла. На столе, поверх тетрадей, лежал тонкий, явно дорогой планшет, и она смотрела на него, не в силах понять, что происходит. А Юрий уже пошел закрывать входную дверь на замок и совсем скоро вернулся.
Яна подняла голову, хотела что-то сказать, но Юрий уже возвращался к столу, и в его движениях не было ни шутки, ни нерешительности.
— Юрий, вы же не серьезно? — с заискивающей улыбкой произнесла она.
— Конечно серьезно, а вы что врали? Кажется учительница наоборот должна учить детей всегда говорить правду.
Она встала, чтобы что-то сказать, но он повернул её спиной и велел облокотиться на стол. Яна упёрлась ладонями в холодную поверхность, тетради сдвинулись, букет упал на пол, рассыпав лепестки. Она слышала, как он подошёл сзади, как задрал юбку, как спустил с неё трусики. Они скользнули вниз по ногам и остались у щиколоток. Она хотела возразить, но вместо этого только вцепилась в край стола, чувствуя, как он пристраивается сзади, как входит в неё, сразу, жёстко, без подготовки.
Он начал бесцеремонно двигаться в ней. Толчки были сильные, быстрые, без нежности, без слов, и стол под ней заходил ходуном, тетради полетели на пол, ручка покатилась к краю и упала. Яна стонала сквозь зубы, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и не могла поверить, что это происходит в её классе, после уроков, с отцом её ученика. Но тело отзывалось сразу, жадно, и она подавалась назад, навстречу, ловила каждый толчок, потому что именно этого ей и не хватало все эти дни.
Яна с грустью понимала, что это именно то, чего ей так не хватало. Она с сожалением подумала, что теперь она именно "такая". Можно прийти к ней в класс, загнуть её и бесцеремонно выебать. А она не будет против, она будет явно кайфовать от этого. От этой мысли стало горько и сладко одновременно, и она застонала громче, не сдерживаясь, не думая о том, что за дверью могут быть люди. Ей было всё равно. Она хотела, чтобы он не
Семейный секс.