была бы Кирой, если бы не использовала каждую возможность.
Пользуясь моментом, когда Андрей отвернулся к холодильнику за водой, она положила руку на колено Оли под столом. Оля вздрогнула. Рука Киры была тёплой, уверенной. Она сжала колено, потом провела пальцами выше — по внутренней стороне бедра, туда, где под платьем были кружевные чулки. Оля замерла. Она не смела пошевелиться.
— Очень вкусное вино, — сказала Кира вслух, глядя прямо на Олю. — Ты как, Оль? Нравится?
— Очень, — выдавила Оля. Голос прозвучал хрипло.
— Ты какая-то напряжённая, — Кира улыбнулась, но её пальцы продолжали гладить Олино бедро. — Расслабься. Мы же среди своих.
Андрей вернулся к столу с бутылкой минералки. Кира не убрала руку. Оля сидела ни жива ни мертва, чувствуя, как пальцы Госпожи поднимаются всё выше — к краю трусиков.
— Андрей, — вдруг сказала Кира, убирая руку так же внезапно, как и положила, — а у вас случайно лимона нет? Я забыла купить. К рыбе очень хочется.
— Лимон? — Андрей заглянул в холодильник. — Вроде был. Оль, у нас был лимон?
— Кончился, — ответила Оля. Она точно знала, что лимон лежал в ящике для овощей — она сама покупала его два дня назад. Но Кира незаметно погладила её по колену, и она поняла: это не про лимон.
— Я схожу, — Андрей встал, вытирая руки о полотенце. — Тут за углом «Пятёрочка», пять минут туда, пять обратно. Заодно сигареты куплю.
— Спасибо! — Кира улыбнулась. — Вы такой заботливый. Оле очень повезло.
— Да ладно, — Андрей махнул рукой, но было видно, что ему приятно. — Я быстро.
Он надел куртку, обулся и вышел. Хлопнула входная дверь. В квартире наступила тишина. Кира повернулась к Оле. Её лицо мгновенно изменилось — мягкая улыбка исчезла, взгляд стал жёстким, властным. Она была больше не «подругой Кирой». Она была Госпожой.
— Вставай, — приказала она. — И веди меня в вашу спальню.
— Госпожа, Андрей может вернуться... Он сказал, на пять минут...
— Значит, у нас пять минут. Или даже меньше. Так что не трать время. Вставай. Показывай, где вы спите.
Оля подчинилась. На ватных ногах она повела Киру по коридору. Прошла мимо двери в комнату сына — теперь пустую, с аккуратно застеленной кроватью. Мимо ванной. И остановилась у двери в спальню. Толкнула её.
— Вот, — сказала она. — Здесь мы спим.
Кира вошла, огляделась. Спальня была небольшой, но уютной. Двуспальная кровать с деревянным изголовьем. Комод с фотографиями — дети, внук, они с Андреем на море. Шкаф-купе с зеркальными дверцами. На тумбочке — книга, которую Оля читала перед сном, и очки Андрея.
— Мило, — сказала Кира. — Очень по-семейному. Значит, здесь ты спишь с мужем. Здесь он тебя трахает. Раз в месяц, по-быстрому, без огонька.
Оля опустила голову. Это было правдой, но слышать это от Киры было унизительно.
— А теперь, — Кира повернулась к ней, — здесь ты будешь обслуживать меня. Встань на колени.
Оля опустилась на колени. Ковёр был мягким — старый, с высоким ворсом. Тот самый ковёр, на который по утрам становился Андрей, надевая носки. Оля знала каждое пятнышко на этом ковре. И теперь она стояла на нём на коленях перед своей Госпожой.
Кира задрала своё платье. Под ним не было трусов. Её киска была гладко выбритой, аккуратной, с тёмными половыми губами. Она была уже влажной — Оля видела, как блестит смазка в свете люстры.
— Лижи, — приказала Кира. — Только быстро. У нас очень мало времени. Если Андрей вернётся и застанет нас здесь — тебе придётся многое
Последняя ночь Самайна