и температуру. Его руки легли мне на спину, властно и безоговорочно притягивая к себе, не оставляя ни малейшего шанса на отступление или сопротивление. В этот момент мне казалось, что в этом мире есть только мы. Желание продолжать спор уступило потребности подчиниться. Он не спешил, наслаждаясь каждым вздохом, каждым движением моих губ, словно проверяя, насколько далеко я готова зайти. Недавняя злость, готовая вылиться в пощёчину за его самоуверенность, испарилась, сметённая волной чистого притяжения.
Притянул меня ещё ближе к себе. Обхватил руками за талию, усадилна край стола. Послушно села. Снял с меня колготки. Приподняла бёдра. Стянул и нижнее бельё. Почувствовала, как прохладная поверхность обжигает разгорячённую кожу сквозь тонкую ткань юбки. Расстегнул блузку. После этого провёл ладонью по внутренней части бедра. Я тихо застонала. Ладони медленно скользили по моему телу — по шее, животу, изгибам боков. Эти прикосновения были горячее любого огня. Он снова прижал свои губы к моим.
Я хотела этого. Хотела так сильно, что это желание затмевало всё остальное: обиду, злость, страх, что об этом кто-нибудь узнает. Положила ладони ему на грудь, чувствуя под футболкой быстрые удары сердца. Оно билось так же часто, как моё собственное, — значит, он тоже этого хочет. Расстегнула ремень на его брюках, и он не остановил меня. Высвободила его член, тяжёлый и горячий. Он вошёл в меня одним медленным, глубоким движением. С каждым толчком темп усиливался. Быстрым движением сняла с него футболку. Моя блузка полетела вслед за ней. Ощутила кожей крепкую грудь и сильные руки, обнимающие меня.
Его дыхание скользило по моей коже, словно шёлк. Мои бёдра двигались в такт ритму. Время замедлилось, удовольствие разлилось по всему телу. Сомкнула губы, чтобы не закричать слишком громко. Почувствовала, как его дыхание сбилось. На выдохе — низком, почти беззвучном — он прижал меня к себе крепче.
Воздух между нами ещё был пропитан электричеством.
Короткий поцелуй как напоминание о том, что пару мгновений назад было между нами. Шорох ткани. Мы оделись. Тишину аудитории нарушало лишь наше дыхание. Александр Иванович открыл жалюзи. Туман рассеялся, уступив место янтарному свету фонарей.
Отпизданая жена