При этом опыт МЖМ был куда более продуктивным. Моим соседом по комнате был Димка — мировой пацан, немного ботан, но, разумеется, всё равно жадный до женского пола. Я не видел причин не делиться с ним бабами время от времени. В конце-концов он помогал мне с техникой, и даже поднял LAN-сетку в общаге, притом без всякого внушения. А это было время CS 1.6. Эх... кто понял тот понял.
Но обратно к бабам. Если групповуха с двумя девками в итоге превратилась в унылое ожидание своей очереди в постели, то формат МЖМ открыл для меня совершенно иную форму удовольствия. Я быстро пришел к выводу, что женское тело по своему строению просто создано для того, чтобы его трахали вдвоем. Всё просто: один заходит спереди, второй — сзади, и вуаля, девушка оказывается на предназначенном ей природой месте — насаженной на члены.
Это всегда выходило так естественно, что у меня даже появилась теория: в каком-нибудь неолите одно племя нападало на другое племя, мужчин, понятно, убивали, а баб пускали по кругу. А потом убивали и тех, кто не был ловок и заставлял победителей ждать. Десять — двадцать тысяч лет такого отбора, и все современные женщины происходят от тех, кто не терялся при виде пары возбуждённых мужиков.
Так прошёл первый курс - цыпочки, пиво, застолья, CS... ну и ещё мы вроде чему-то учились. Наверное. У меня был дар с которым я мог делать все что угодно, но мне не хотелось ничего особенного, даже денег — у меня было всё что нужно пацану в девятнадцать лет.
Счастливое время, эх.
Но начиная со второго курса, я принялся за учёбу серьёзнее. Да, я мог сдать любой экзамен просто щёлкнув пальцами, но вообще-то идиотом я никогда не был. Даже скорее наоборот. И мне хотелось понять, почему иногда моё внушение срывается. О чём люди вообще, и женщины в частности, думают? Чего они хотят? Что ими движет?
Так что я занялся своим исследовательским проектом.
Я облюбовал одну из самых дальних аудиторий в старом крыле корпуса, где даже уборщицы заглядывали раз в неделю. Официально я объявил, что провожу сбор данных для курсовой по социальной психологии — так называемые «анонимные беседы о паттернах межличностного взаимодействия». Формулировка сработала безотказно. Убедить людей в этом было проще простого, тем более что я действительно только и делал там, что беседовал.
Никаких анкет, никаких диктофонов. Просто два стула, старый стол, блокнот и я, внимательно слушающий собеседницу. Но была одна маленькая деталь: вопросы, которые девушки вспоминали после выхода из аудитории, разительно отличались от тех, что я задавал им на самом деле.
— Расслабься, Лена. Расскажи не о своём сексуальном опыте, — говорил я, глядя ей прямо в глаза, в то время как мой голос обволакивал её сознание, словно тёплый воск. — Начнём с простого: ты не девственница. Сколько их было?
Лена, отличница с третьего курса, которая обычно не вылетала из образа «правильной девочки», вдруг обмякла в кресле. Её зрачки расширились, поглощая радужку, а плечи опустились. В её голове мои вопросы трансформировались в нечто вроде безобидного опроса о хобби, но ответы, которые она выдавала, были предельно честными, обнажёнными. Она начала перечислять: трое, четверо, один случайный парень в летнем лагере...
— И сколько всего получается?
— Двенадцать, — выдохнула она.
Я кивнул. Ожидаемо.
— А сколько ты обычно говоришь, когда тебя спрашивают?
— Три. Максимум четыре, если хочу показаться опытной, — она неловко улыбнулась, хотя её тело оставалось в состоянии глубокого транса, полностью доверяя моему голосу.
Ну да. Редко какая девушка признаётся в том, что у
Моя Иринка