На обход в свою ночную смену я иду обходным путем, не напрямую от административно-бытового корпуса, а по длинной дороге, проходящей вдоль участка фильтрации и склада готовой продукции. Со среднего горизонта нужно подняться на горизонт выше. Это немного, всего 10 метров разницы высот, но лестница кажется мне слишком крутой, и я всегда задыхаюсь на последних пролетах. Кроме того, на этой лестнице почти нет света, а ночи здесь темные. Грунтовка, по которой я иду, нужна для проезда транспорта, и освещена гораздо лучше. А еще мне очень нравится вид, который открывается по пути.
Участки, на которых происходит упаковка и автотранспортный цех выстроены горизонтом ниже, ради чего был вырублен целый кусок сопки. Фабрика не останавливает свою работу никогда. Самосвалы снуют туда-сюда, груженые кто биг бэгами продукта, кто с пустым кузовом. Нарядный зеленый экскаватор бодро едет в ангар автотранспортного цеха. Площадка кипит жизнью под лучами светодиодных прожекторов. Поодаль, в карьере, тоже кипит жизнь - первичную дробилку загружают добытой породой.
Сопка превращается в камень, камень растирают в пыль, пыль становится пеной. Пена становится пылью вновь, лишаясь пустой породы. В этой пыли массовое содержание меди увеличивается с доли процента до десятков процентов.
Камни под моими ногами периодически вспыхивают ярким блеском фальшивого золота - это пирит ловит зайчики от прожекторов.
Я дохожу до курилки перед одним из входов на фабрику. Курилка собрана из выкрашенного в синий профлиста, в ней устало сидит пятерка мужиков в оранжевых касках - это бригада машинистов конвейеров. Я машу им рукой, и старший - начальник смены, Сергей Анатольевич, кивает мне головой.
— Здравствуйте, Олег Геннадьевич - говорит он мне. Остальные рабочие кивают молча, либо не обращают на меня внимания.
— Добрый вечер, - отвечаю я.
— С обходом к нам? - спрашивает он.
— Так точно.
Я вынимаю из кармана пачку, выбиваю сигарету и сажусь рядом с Сергеем. Чиркает колесо зажигалки, рассыпая искру. Закурив, я откидываюсь спиной на профлист. Воздух здесь, в июле, влажный и спертый, будто ненасыщен кислородом. Хочется снять каску и вытереть лоб, но здесь это скорее дурной тон.
— Там прошлая вахта подавала идеи по поддонам для лотков конвейера, посмотрели?
— Мы - посмотрели - отвечаю я, выпуская дым. - Комиссия соберется через месяц где-то, там уже посмотрим, пойдет оно в реализацию, или нет. С нашей стороны одобрено.
Местные конвейеры вечно страдают от просыпи, а просыпь - это деньги, и физические затраты на ее уборку. Каждая вторая вахта что-то придумывает в плане того, как с этим бороться, почти каждая идея рубится инженерами как проблемная в реализации или нереалистичная в плане конструкции.
— Ну хорошо, а то Ваня переживал там, последние дни ходил и ругался, что никто не звонит по бланку.
— Нет, мы отзваниваем как инженеры примут - отзываюсь я.
— Хорош болтать, Сергей - говорит один из машинистов - Пошли.
Они поднимаются, и бредут назад, к воротам своего участка. Я вытягиваю ноги вперед, докуривая сигарету.
Мой отдел в общем-то в ночные обходы не ходит, это воспринимается как странность. Я в свое время начитался японцев и их методик, и решил, что обходы с осмотром соблюдений правил производственной системы стоит периодически проводить и в ночное время. Во-первых, я таким образом не мешал никому под ногами, поправляя стенды, фотографируя линии и состояние цехов, вынимая бланки из ящиков для предложений.
Во-вторых, на участке раствора реагентов в ночную частенько работала Лена, с которой мы пару лет назад учились на одном потоке, и она мне очень нравилась. За неделю обход и короткий разговор в столовой - если повезет - были моими единственными шансами поговорить
Любовь навсегда