Всё было готово к моему празднованию дня рождения. Стол, накрытый всяческими яствами, ломился от изысканных угощений, лишь только благодаря стараньям, моей необычайно красивой и сексапильной мамочке.
Своё восемнадцатилетие, я не пожелал справлять в кругу близких родственников, а пригласил лучших друзей с которыми рос с детства. Хотелось на славу погулять и хорошенько отметить эту дату грандиозной попойкой, на что мама, сама лично дала в этом моём стремлении, полную свободу.
Один за одним подтягивались друзья и когда, все были в сборе, мы приступили к официальным празднованиям моего совершеннолетия. Пятеро друзей смотрели на меня с чувством приятия, но большую часть своего внимания, они уделяли моей маме, которая была великолепна сегодня в своем вечернем платье с глубоким вырезом на груди. Что не помешало ей первой произнести речь, чтобы поздравить меня с этой знаменательной датой, для любого молодого юноши.
– Димочка!!! Вот и настал день, когда я смело могу сказать, что ты теперь становишься мужчиной, который вступает во взрослую жизнь, без страха и тени сомнения! И пусть на твоем нынешнем пути, не будет преград, которые ты не сможешь преодолеть! С праздником, дорогой! – заявила мама, подняв фужер и пытаясь стукнуть его о мой, поцеловала меня в щеку, прижавшись нежно губками к моему лицу.
Уловив легкий аромат её духов, я чуть не поплыл разумом. Но ситуацию спас Генка, поднявшись вовремя с места, пожалуй самый близкий друг, с кем я учился раньше в одном классе. Осушив залпом фужер шампанского, он явно нацеленный на грандиозный спич, попросил всех.
– А теперь я хотел бы, сказать своё веское слово о моём дорогом и верном товарище Дмитрии!? Поэтому, попрошу всех наполнить фужеры!? – бесцеремонно предложил Генка, уже в нетерпении поздравить меня словесно.
Шампанское, тут же потекло рекой и стоявший по правую руку от моей мамы Гена, взял свой фужер. И с грамогласной харизмой, объявил свой тост. Мне же в свою очередь, было приятно выслушать от него лестные слова, которые проникали прямо в душу.
Покончив с официозом, мы перешли к более крепким напиткам. От чего прилично и захмелели. Мамы с нами не было, но периодически она заходила и её взгляд, почему-то мне казалось очень странным образом изменился, когда она смотрела на меня. Нет, он не был контролирующим, переживая чего плохого не случилось с нами, а какой-то рассеянный и вкрадчивый. Но оставив, это без особого внимания, мы с друзьями продолжали упиваться жидкостью, что ударяла нам по мозгам. И я сказал бы, не хило так ударяло.
Знатно подпив, наши разговоры доходили до таких тем, о которых я на трезвую голову и общаться бы не стал. Но подвыпив, мне казалось, что в этом ничего зазорного не было, чтобы поговорить. И разговор зашедший о моём отце, меня нисколько не покоробил, отвечая друзьям по чистой совести.
Да, я не помнил своего отца и даже редко вспоминал его. И было за что. Ведь так называемый отец, нас с мамой бросил в моём младенчестве, испугавшись брать ответственность за свою семью, к которой он ведать, так и не был готов. И моя прекрасная мамочка, так и прожила одна, воспитывая меня, как мать-одиночка. Я порой и не замечал, чтобы мама с кем-то встречалась. Хотя на такая женщину, грех было не заглядеться. Природа одарила маму необычайной красотой и не изредка наблюдал, как мужчины разных возрастов, поглядывали на неё не добро. По-видимому предвкушая тот момент, если бы она отдалась им, чего как я замечал, практически не происходило.
К вечеру, несколько моих друзей, прилично подустав от чрезмерного возлияния, решили ретироваться до дома. Оставшись
Леночка