Оксана вышла из подъезда в четверть восьмого, как всегда, как она делала это уже 20 лет работа в школе. Сумка через плечо, лёгкое пальто поверх блузки — утро выдалось прохладное для середины сентября. Тротуар ещё хранил ночную сырость, пахло мокрым асфальтом и палёной листвой. Она привычным маршрутом свернула за угол, прошла мимо остановки, где уже кучились сонные люди, и двинулась к школе через двор, мимо гаражей.
Микроавтобус — белый, с тонированными стёклами — стоял у торца пятиэтажки. Оксана не обратила на него внимания. Такие машины здесь появлялись регулярно: кто-то перевозил мебель, кто-то торговал на рынке. Она прибавила шаг, думая о сегодняшних уроках, о проверенных тетрадях в сумке, о том, что нужно зайти в канцелярию за мелом.
Дверь микроавтобуса с лёгким шорохом отъехала в сторону, когда она поравнялась с машиной. Рука — тяжёлая, мужская — схватила её за локоть и рванула внутрь. Сумка упала на асфальт. Оксана успела увидеть — серая ткань сидений, тёмный пластиковый пол — прежде чем её втолкнули на пол между рядами. Дверь захлопнулась. Машина тронулась.
Внутри было трое. Она разглядела это, когда перевернулась на спину, пытаясь упереться руками в пол. Один держал её руки, прижимая к талии. Второй навалился на ноги. Третий — самый крупный, с бритой головой и татуировкой на предплечье — стоял на коленях перед ней, расстёгивая ремень.
Оксана дёрнулась. Рот открылся — крик, но ладонь закрыла лицо, придавив затылок к жёсткому полу. Она пыталась вывернуться, била ногами, но хватка была как тиски. Пальто задралось. Брюки стянули до колен одним движением — он не церемонился, рывком вниз, вместе с бельём. Холодный воздух коснулся бёдер. Потом — горячее, твёрдое — он вошёл в неё без подготовки, одним толчком, и она выгнулась от боли, мыча сквозь ладонь.
Он двигался быстро, жёстко, вбивая её в пол. Голова стукалась о порог двери при каждом толчке. Оксана рванула руки — державший их перехватил обе запястья одной ладонью, второй стал расстёгивать ширинку. Он поднёс член к её лицу, оттянул ладонь, и она успела вдохнуть — запах пота, сигарет — прежде чем ему в рот засунули. Она попыталась сжать зубы, но он схватил её за челюсть, сжал, и она открылась. Член вошёл глубоко, до горла, она давилась, слёзы текли по вискам.
Третий — тот, что на ногах — стянул с неё брюки полностью, разорвал блузку. Лифчик сдвинул вверх. Груди освободились, и он мял их грубо, выкручивая соски. Потом наклонился, развёл её ягодицы. Оксана почувствовала, как что-то мокрое — слюна — стекает между ними. И тогда — палец в задний проход. Один. Потом второй. Она сжалась, но он раздвигал, растягивая. Потом убрал пальцы, и она ощутила наконечник члена — тупой, толстый — он давил, медленно входя. Боль была иной — тупая, распирающая. Она застонала вокруг члена во рту, и это вызвало рык у того, кто ебал её в лицо. Он ускорился, держа её голову обеими руками.
Тот, что в пизде — кончил первым. Вышел, и его место занял другой. Но не так — он лёг на спину, потянул Оксану на себя. Двое подняли её, поставили коленями по бокам его бёдер, насадили. Она охнула — он был толще. И сразу — сзади — снова в жопу. Два члена в ней одновременно, двигались в разном ритме. Её тело между ними, как тряпичная кукла. Третий снова занял рот.
Они менялись. Кто-то кончал — внутрь, на живот, на лицо. Кто-то входил снова. В какой-то момент — двое в пизду одновременно. Она закричала — рот был
старый козел