Ночь пахла бензином, мокрым асфальтом и чужими духами. Юрий опустил стекло на пару сантиметров, впустил в салон холодный воздух и снова глянул в зеркало заднего вида. Сзади было шумно. Четыре женщины, четыре голоса, четыре облака сладкого алкогольного пара. Он работал в премиум-тарифе уже шестой год и давно научился не вслушиваться в то, что говорят пассажиры. Но в эту поездку не вслушиваться не получалось.
— А я ей говорю: Света, ну какая разница, кто подписал акт? Главное, что подписали! — высокая блондинка лет тридцати пяти взмахнула рукой, едва не задев плечо подруги.
— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась вторая, пониже, с короткой стрижкой. — Ты ещё вспомни, как мы этот отчёт считали до четырёх утра.
— Девочки, а давайте ещё по одной? — предложила третья, самая громкая. Казалось, что ей уже хватит, но этот очевидный факт замечали почему-то не все, а только водитель.
Юрий усмехнулся уголком рта. Ему сорок пять, он давно не считал чужие разговоры глупыми. Люди расслабляются как умеют. Бухгалтерия, квартальный отчёт, ресторан, четыре бокала вина — и вот они уже не сотрудницы, а просто четыре женщины, которым хорошо. Он не осуждал. Он вообще редко кого осуждал. Это, пожалуй, и делало его обаятельным — спокойная уверенность человека, который знает, куда едет, и не дёргается по пустякам.
Заказ взял у ресторана в начале второго ночи. Адреса были разбросаны по всему городу: одна жила в спальном районе, вторая — в новостройках у парка, третья — в центре, а четвёртая — где-то на восточной окраине, в частном секторе. Юрий прикинул маршрут, когда они только сели, и понял, что накатает прилично. Ну и пусть. Ночь длинная, а счётчик капает.
Первой он высадил блондинку. Второй — коротко стриженную. Та долго искала ключи, стоя у двери, потом обернулась и крикнула:
— Асель, ты не спи там!
Юрий впервые услышал это имя. Он перевёл взгляд на заднее сиденье. В углу, привалившись виском к стеклу, спала девушка. Совсем молоденькая. Тёмные волосы рассыпались по плечу, ресницы лежали на щеках двумя чёткими полукругами. Она была худенькая, миниатюрная — казалось, занимает в салоне меньше места, чем её сумка. Тонкие ключицы, узкие запястья, аккуратная грудь, едва угадывающаяся под свободной блузкой. Но при этом — рельефная, подтянутая, как человек, который следит за телом. Юрий отметил это машинально, как отмечал всё, что попадало в поле зрения. Просто деталь. Просто пассажирка.
Третья женщина, самая громкая и видимо самая пьяная, вышла в центре. Она что-то сказала оставшейся девушке, но та все также крепко спала.
— Довезёте её до дома, хорошо? Она у нас тихая. Адрес в телефоне.
— Довезу, — кивнул Юрий. Как-будто без этой фразы могло быть иначе?
Дверь хлопнула. В салоне стало тихо. Только дыхание спящей девушки и шорох шин по мокрой дороге.
Он ехал на восток. Город редел: многоэтажки сменились пятиэтажками, пятиэтажки — частными домами. Фонари попадались всё реже. Навигатор вёл его по улицам, которые Юрий знал плохо. Наконец женский голос из динамика произнёс: «Вы прибыли».
Юрий остановил машину у невысокого кирпичного дома с тёмными окнами. Обернулся.
— Приехали.
Девушка не пошевелилась. Он повторил громче:
— Девушка. Приехали.
Она вздрогнула, открыла глаза, несколько секунд смотрела перед собой, не понимая, где находится. Потом выпрямилась, провела ладонью по лицу.
— Ой. Извините. Я уснула.
— Бывает.
Она полезла в сумку, долго копалась, потом вытащила телефон. Нажала на кнопку. Экран остался чёрным. Нажала ещё раз. Ничего.
На Крючке у Вошона