(в частности, церебролизина и актовегина) постепенно возвращали чувствительность в правую ногу. Он уже мог передвигаться по квартире без трости, лишь слегка прилаживая стопу. Но мелкая моторика правой кисти и психогенная эректильная дисфункция оставались «законсервированными». Сексолог и уролог-андролог, к которым он обращался, в один голос твердили: физиологически кровоснабжение малого таза не нарушено, кавернозные тела сохранны, проблема лежит в плоскости психогенного блока — в глубоком чувстве вины и собственной неполноценности перед молодой женой.
И именно отсутствие сексуального давления на Катю внезапно сняло этот блок и с самого Дениса.
В один из пятничных вечеров, когда детей уже уложили спать, Денис и Катя сидели на балконе. Накрапывал осенний дождь, в воздухе пахло сыростью и прелой листвой. Катя сидела в кресле, поджав под себя ноги, и читала книгу. На ней были свободные фланелевые брюки и майка.
Денис подошел сзади, положил свою здоровую левую руку ей на плечо, а затем — впервые за долгие месяцы без страха потерпеть неудачу — опустил на ее шею и правую руку. Пальцы еще плохо слушались, движению не хватало мягкости, но они были теплыми и живыми.
Катя отложила книгу, откинула голову назад и посмотрела на него снизу вверх. В ее темно-серых глазах не было ни жалости, ни ожиданий — только тихая, глубокая привязанность.
— Знаешь, Дён... — шепотом проговорила она, накрывая его ладонь своей. — Я сегодня думала про Андрея. И про его жену.
— И к чему пришла?
— Мне ее жаль. Там действительно трагедия. У нее тяжелейшая форма спазматического вагинизма, отягощенная неврозом. Она обошла всех гинекологов и психотерапевтов города. Любая попытка близости для нее — это адская боль, мышечный зажим тазового дна такой силы, что требуются медицинские релаксанты. Андрей заботится о ней, покупает дорогие путевки в санатории, оплачивает лучших врачей, но как женщина она для него закрыта навсегда. И между ними осталась только сухая, вежливая благодарность и боль.
Она повернулась к Денису полностью, встала и прижалась к его груди.
— А у нас с тобой есть главное. Мы умеем разговаривать. Мы не стали врагами. Ты не закрылся в своей обиде, а я не стала лгать тебе до конца.
Денис обнял ее, чувствуя, как внутри него — впервые за долгое время — спадает тяжелый, ледяной узел напряжение. Напряжение, которое долгое время зажимало сосуды и блокировало нервные импульсы.
В ту ночь они впервые за полтора года занимались любовью так, как это было возможно для них двоих: без спешки, без чувства долга, без страха не оправдать надежд. И хотя до полного восстановления функции было еще далеко, пусть не было той твёрдости и размера, но, Денис ощутил, что его тело снова принадлежит ему. Не инвалиду, не проигравшему калеке, а мужчине, который смог удержать свою семью над пропастью благодаря мудрости, спокойствию и трезвому уму.
Мой учитель