трель разрезала тишину. Игорь вздрогнул, рука замерла на члене. Он посмотрел на экран смартфона.
Мама.
Он раздражённо отмахнулся. Секунда, другая, Игорь твёрдо решил не брать трубку, а продолжить дрочку, но внутри сработал старый, вросший в подкорку механизм. Страх. Этот иррациональный, детский ужас перед матерью, которая видела его насквозь.
— Алло, мам, — сказал он в трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Игорёк, привет. Как ты? Как самочувствие? Надеюсь, ты всё-таки выспался после этого... торжества.
Игорь сидел в кресле со спущенными трусами, быстро опавший член лежал на бедре, пачкая его предэякулятом. — Всё нормально, мам. Просто... устал.
— Устал, конечно. Слушай, — в её голосе промелькнула брезгливость. — Вика... это платье, Игорь. Оно было вызывающим. Слишком откровенным для невесты. В приличном обществе так не делают. Ты же понимаешь, что это выглядит безвкусно?
Игорь молчал. Он смотрел на экран монитора, где всё ещё была открыта вкладка с чатом: «Пиздец она шалава». Мать говорила о «безвкусице», но он знал, что за этим словом скрывается то же самое, только упакованное в цензурную форму.
— И ещё, — продолжала мать, — у Вики по лицу что-то потекло перед тем, как вы уехали. Что это было?
Игорь зажмурился и потёр пальцами свою переносицу. Перед глазами всплыл тот самый момент, и он почувствовал, как сердце начало биться чаще. — Это... это какая-то косметика, мам. Ну, знаешь, женские штучки, сыворотки, что-то такое. Я в этом совсем не разбираюсь, — он старался придать голосу безразличный тон.
Мать сухо усмехнулась.
— Послушай меня внимательно, Игорёк. Ты мой единственный сын. Все мои надежды, всё, что я в тебя вложила, теперь зависит от того, сможешь ли ты сохранить остатки достоинства. Эта девочка... она тебе не ровня. Она тебя не стоит. Она из другого мира, Игорь. И этот мир затянет тебя в болото, если ты не возьмёшь себя в руки. Ещё можно всё исправить. Ты ещё можешь...
Она не успела договорить. В тишине квартиры раздался резкий, отчетливый звук: поворот ключа в замке входной двери.
Игорь вздрогнул всем телом.
— Мам, мне пора! Я... я перезвоню! — он выкрикнул это в трубку не дожидаясь ответа, и сбросил вызов.
Одним рывком он натянул трусы и шорты. Лихорадочно закрыл все окна браузера и вылетел из гостиной в коридор, чтобы встретить Вику.
***
Где-то в спальном районе среди мрачных пятиэтажек.
Щебень хрустел под подошвами розовых шлёпанцев. Солнце пекло макушку, джинсовые шорты были такими короткими, что из-под них виднелись выпирающие полукружья ягодиц, а этот белый топик не оставлял никакой тайны по поводу формы её груди. Вика чувствовала на себе взгляды прохожих — мужчин, застывших с сигаретами в руках, и женщин, неодобрительно поджимающих губы, — и эта волна внимания наполняла её тихим, почти ленивым удовольствием. Большой белый пластиковый пакет с вещами бился о её голую ногу при каждом шаге. Она шла, насвистывая мелодию.
Она только что от мамы. Кухня в панельной хрущёвке, где совсем недавно нарезались закуски, а теперь остался лишь запах подгоревшего масла. Светлана налила ей чай в цветастую чашку. Серёга сидел в углу, пил пиво и молча пялился на её губы, ноги и сиськи.
— Ну как ты, доча? Похмелье? Ты Игорька слушайся, держись за него. Такого больше не найдёшь.
Вика только хмыкнула. Игорька слушайся. Смешно. Она быстро собрала собственные вещи в пакет и удалилась, на прощание поцеловав маму.
Её телефон вибрировал, пока она переходила дорогу. Сообщение от Нины: «Привет. Ну ты выдала вчера, подруга 😂»
Нина — её лучшая подруга, свидетельница на прошедшей свадьбе. Высокая блондинка с маленькой грудью и наполеоновским планами на жизнь. Когда они встречались, это
Дело Генриха