Крышка погреба была открыта и внутри горел свет, значит тётя Лена там! В этот раз лучшего момента уже не будет. Посмотрев, как вор, по сторонам, Никита крадучись начал спускаться вниз по деревянной лестнице. Тётка Лена стоя спиной к нему, наводила порядок на полках с солениями. Тихо подойдя сзади, парень обнял женщину руками за живот, крепко прижавшись к спине.
— Тётя, Лена...
— Никита, отстань от меня! Опять что ли?.. Спалимся вместе с тобой, что подом будем делать?
— Не спалимся, тётя Лена, если осторожно.
— А сестра моя где?
— Мама к соседке ушла, тёте Ире. Пока они там болтать будут, точно полчаса пройдёт.
— Точно к Ирке ушла?
— Ага. В спальню, как в прошлый раз, пойдем, тётя Лена?
— Нет племянник, так далеко не пойдем. А вдруг мать твоя, всё-таки вернётся? А мы с тобой в спальне нехорошим занимаемся.
Долго уговаривать тётку не пришлось. Усевшись на ступеньки деревянной лестницы, она сняла с ног домашние тапочки и задрав юбку, принялась стаскивать трусы. Никита с жадностью уставился на зрелище, которое он так жаждал ещё раз увидеть.
Промеж тёткиных бледных ляжек рос тёмный лес, в зарослях которого влажными лепестками блестела уже мокрая пизда. Она похожа на розовую раскрывающую лепестки орхидею и пахла грехом. Пряной смесью мочи и дешёвого парфюма, проще говоря, неподмытой сорокалетней бабой.
Присев на корточки, парень, дрожащими пальцами раздвинул разовые полове губы, разглядывая содержимое пизды. Потом погрузил в розовый фарш сразу четыре пальца, постепенно надевая широкое влагалище на руку словно перчатку.
— Племянник, ты гинеколог?.. Еби меня быстрее, пока нет никого!
Долго просить Никиту было не надо. Он быстро скинул спортивные штаны, оставшись по пояс голым. Подойдя к родственнице, которая раздвинула ноги, примерялся.
Затвердевший молодой корень вторгся промеж розовых лепестков. При входе, жесткий тёткин кустарник, каждый раз колол яички. В сельской местности, женщины постарше, не бреют свою промежность.
Она возбудилась в один момент. Слабой на передок деревенской бляди только дай поебаться. Если это чей-то муж, двойное удовольствие, а тут какой раз ей удается сблядовать с родным племянником. Пизда, влажно вздыхая оставляет на Никитином стволе белёсые маслянистые сгустки.
Никита старательно работал попой, и, хотя тёткино влагалище было очень широким, а потом и вообще, как у большинства рожавших женщин переходило в бездонную пропасть, тётка могла довольно сильно сжимать вход, обхватывая его член. Что-что, а ебаться тётушка Лена, за свою жизнь научилась. Отрывая толстую попу от лестницы, подмахивала любимому племяннику профессионально.
Для тётки Лены, сам факт блядства с племянником, был важнее того, кончит она сама или нет. Она может сделать это и в собственной спальне, рукой, вспоминая что они делали дела с Никитой, в погребе.
— У-у-у!! — наконец взвыл парень, и схватив тётку Лену за ляжки, притянул к себе, содрогаясь всем телом.
— Хорошо...
Наверху неожиданно послышались шаги, и тётка Лена с трудом успела опустить подол юбки. В кулаке она сжимала трусы. Никита, и вовсе, как ошпаренный, отскочил в дальнюю часть погреба, и торопливо принялся натягивать штаны. В квадратном отверстии появилась голова матери.
— А вы что тут делаете?
— Анечка?.. Ты откуда? Никита сказал, что ты к Ире ушла. А он помогает мне тут порядок навести. Половину банок с прошлого года, наверное, уже выбрасывать пора. Вот так, наконсервируешь-наконсервируешь, а есть некому. Может ты, Анечка, ещё что-нибудь заберёшь? — заговаривала тётка Елена
Как же это было продолжение