почти ласково. — Это было не так уж трудно. А теперь расскажи мне подробнее. Как именно он входил? Медленно? Или сразу, одним толчком?
Наталья всхлипнула, вытирая слезы дрожащей рукой. Она не могла поверить, что сидит на кухне собственной квартиры и рассказывает сыну такие подробности. Но выбора у нее не было. Телефон в его руке был страшнее, чем тот лес и те двое насильников.— Сразу... — прошептала она, глядя в стол. — Одним толчком. До упора. Я закричала, но первый затыкал мне рот...— Чем затыкал? — уточнил Иван, и его глаза блестели.— Своим членом, — выдавила Наталья, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. — Он был толстый... короткий, но толстый... я давилась...
Иван слушал, затаив дыхание. Его член уже вовсю упирался в ширинку, но он не спешил. Он хотел растянуть этот момент, насладиться каждой деталью.— А второй? — спросил он, чуть подавшись вперед. — Тот, что был сзади. Какой у него был член?Наталья всхлипнула, утирая нос рукавом халата. Она уже не сопротивлялась. Сопротивление было сломлено.— Длинный... тонкий... с синими венами... — прошептала она, не поднимая глаз. — Он был холодный... когда он вошел в меня, я почувствовала каждую вену...— Ты кончила? — внезапно спросил Иван, и его голос стал ниже, интимнее. — Хоть раз? От них?
Наталья резко вскинула голову, и в ее заплаканных глазах мелькнуло что-то похожее на возмущение.— Нет! — выкрикнула она с неожиданной силой. — Как ты можешь такое спрашивать?! Они насиловали меня! Мне было больно и страшно! Я не кончала!Иван удовлетворенно кивнул, принимая ответ.— Хорошо, — сказал он спокойно. — А теперь иди в свою комнату, сними трусы и принеси их мне. Правило первое вступает в силу прямо сейчас. Дома ты без белья.
Наталья замерла, глядя на него с ужасом и недоверием. Она надеялась, что это просто слова, просто угрозы. Но он был серьезен. Его глаза смотрели на нее холодно и требовательно.— Ваня... — прошептала она, и ее голос дрогнул. — Пожалуйста... не сейчас... дай мне время...— Время? — переспросил Иван, и его брови поползли вверх. — Время на что? Привыкнуть? Ты быстро привыкнешь, мам. А теперь иди. Или мне самому их с тебя снять?Он начал подниматься из-за стола, и Наталья, вскрикнув, отшатнулась.— Нет! Не надо! Я сама! — выпалила она, вскакивая со стула. — Я... я сейчас...
Она выбежала из кухни, чуть не споткнувшись о порог. Иван проводил ее взглядом и медленно опустился обратно на стул. Он слышал, как скрипнула дверь ее спальни, как она всхлипывает там, за стеной. Он знал, что она сейчас делает. Стягивает с себя трусы, которые надела утром, надеясь, что жизнь вернется в нормальное русло. Наивная.Прошло несколько минут. Наталья вернулась на кухню. Ее лицо было пунцовым от стыда, глаза опущены в пол. В дрожащей руке она сжимала комок черной ткани — те самые кружевные трусы, которые вчера были на ней в лесу. Она успела застирать их ночью, но на ластовице все еще виднелось слабое розоватое пятно.— Вот...
Иван протянул руку и взял у нее трусы. Он поднес их к лицу, рассматривая, а затем без всякого стеснения прижал к носу и глубоко вдохнул. Наталья смотрела на это с ужасом и отвращением, но ничего не говорила.— Пахнет порошком, — прокомментировал он, опуская трусы на стол. — Но это ничего. Со временем я научу тебя не стирать их сразу. Я хочу чувствовать твой запах. А теперь, раз уж ты их сняла, покажи мне.— Что... что показать? — пролепетала Наталья, хотя уже
Школьные баталии