— Чего молчишь, словно членов в рот и за щеку набрал? Думаешь, я тут в игры с тобой играет, дерьма ты кусок? – ворчит Селим, сделав паузу.
Ничего на это не ответив, с вызовом гляжу в глаза бывшему хозяину. Не собираюсь я перед этим выродком унижаться, и о чём-то его просить. Раз уж вскоре мне суждено этот мир покинуть, сделаю это я на своих условиях и с гордо поднятой головой. Селим недовольно фыркает, и его правый глаз слегка подёргивается. Похоже, эта игра в гляделки действует шоранцу на нервы. Это хоть и совсем крошечная, но всё же победа.
— Даю тебе последний шанс. Где девчонка? И где мои изумруды? – спрашивает Селим.
— В заднице у себя поискать попробуй.
Побагровевший шоранец отбрасывает хлыст в сторону, и принимается остервенело лупить меня ногами. Пытаюсь уворачиваться и хоть как-то прикрыться, но со связанными руками получается так себе. Прилетает не только по корпусу, но и по голове. Отбив мне рёбра и почки, уставший Селим останавливается, и вытирает пот со лба. Размахивая руками и чуть ли не брызгая слюной, Селим выдаёт какую-то длинную эмоционально-устрашающую тираду. Но из-за того, что этот урод попадал не только по голове, но и по ушам, большую часть того, что он бормочет, я разобрать не могу. С трудом удаётся расслышать, что Селим приказывает своим псам бросить меня в яму и не кормить. Это не совсем то, на что я рассчитывал. Не знаю наверняка, что он задумал, но иллюзиями себя не тешу. Казнь не отменяется, а лишь откладывается. И как знать, возможно, я ещё пожалею, что лошади не оторвали мне руки и ноги.
ХАЛИС
Когда появляюсь у неё дома, с ног до головы перепачканный кровью, Шаэра приходит в ужас, но заметно расслабляется, когда понимает, что это не моя кровь. Шаэра пытается разузнать, что случилось, и насколько всё плохо, но я отвечать на её вопросы не спешу, сказав, что сначала мне необходимо привести себя в порядок. Она всё понимает, зовёт слуг и требует как можно скорее подготовить для меня ванну и чистую одежду. То, что на мне, проще сжечь, чем отстирать. Сидя в горячей воде, жёсткой губкой стараюсь оттереть засохшую кровь. В любой другой ситуации Шаэра наверняка составила бы мне компанию во время мытья, но сейчас у неё такого желания даже не возникло. Да и мне самому в грязной от крови воде сидеть дольше необходимого совсем не хочется. Переодевшись после мытья в чистую одежду, отыскиваю Шаэру, и интересуюсь, не знает ли она какого-нибудь тёмного мага, но хозяйка дома лишь качает головой. Жаль. Рассказываю Шаэре, что Хакан мёртв, и со стороны всё выглядит так, будто это моих рук дело, но заверяю, что не убивал его. Она мне верит, или же только делает вид, что верит. От предложения перекусить не отказываюсь, но когда Шаэра лично приносит мне поднос, предлагаю ей первой отведать принесённое. Женщина без сомнения делает глоток вина из кубка, затем съедает немного риса и пару крохотных кусочков мяса.
— Боишься, что после твоего рассказа я решила тебя отравить или усыпить? – открыто спрашивает она.
— Любой, у кого работают мозги, заподозрил бы неладное. Я как пришёл, так и уйду. А тебе в этом городе ещё жить и жить. Если Асид узнает, что я был здесь, у тебя будут проблемы.
— Не волнуйся, не собираюсь я тебя сдавать. Я же раньше сама предложила тебе взять меня в жёны и завести семью, - напоминает Шаэра.
Татьяна Николаевна