авиалайнера. Член и яйца были просто огромны. Я изо всех сил пнула правой ногой по мошонке и с криком "Мила, беги!" - выкатилась из-под быка.
Дикий крик ввинтился мне в уши. Бык стоял, парализованный болью в яйцах, и не ревел, а именно орал. Мила подлетела ко мне:
— БЕЖИМ!
И мы побежали - в сторону ворот, из которых на стадион выходят танцовщицы. По дороге нагнали русскую тренершу, которая несла свою подопечную на руках. Мы, конечно, помогли ей.
Нас сопровождали громкие рукоплескания, заглушавшие голос быка.
И только после того, как ворота захлопнулись, надёжно отгородив нас от стадиона, и врачи занялись пострадавшей танцовщицей, Мила, наконец, дала волю своему гневу:
— Кэти, ты с ума сошла? Кто просил тебя вмешиваться?
— Я не могла оставить тебя одну.
— А я могу сама о себе позаботиться!
— Нет, не можешь, - я вызывающе смотрела ей с глаза. - Ты теперь не одна, и все твои дела - это и мои дела тоже.
Мила помолчала несколько секунд, а потом, словно удивляясь, заметила:
— Ты очень выросла. Мне уже почти не приходится наклоняться, чтобы целовать тебя.
Я приложила её руку к своей щеке.
— Вместе до конца?
— Вместе до конца.
Мы помолчали.
Тишину прервала русская тренерша, которую, как выяснилось, звали Амелией:
— Спасибо, что вытащили Эльмиру из рук Таната (1)
Мы с Милой пожали ей руку и отправились в нашу ложу, где я нарвалась на головомойку - правда, формальную. Миле тоже досталось.
Но это уже было неважно.
*****
После того, как мы с Кэти вернулись в нашу ложу, нам пришлось выслушать от Натали множество таких эпитетов, от которых даже бык сгорел бы со стыда. Приводить я их, разумеется, не буду. Вкратце, её выступление сводилось к следующему:
— Дуры несчастные! Безответственные! - гремела Натали. - За каким фаллосом вы потащились на стадион? Разве здесь нет снайперов с усыпляющими пулями... или что они там используют, если ситуация выходит из-под контроля? (1) Без вас там не разобрались бы?!
— Нет, не разобрались бы, - огрызнулась Кэти. - Мила правильно вмешалась, а я просто пошла туда, чтобы защитить её!
Натали, не церемонясь, влепила дочери подзатыльник:
— Поговори ещё, маленькая дрянь!
Кэти нырнула за мою спину.
— А ты, Мила? Уж от тебя-то я не ожидала! Ты же взрослая женщина!
— Я тоже взрослая, - пропищала Кэти, благоразумно не высовываясь.
— Нет, вы слышали! - Натали всплеснула руками. - Во имя Артемиды, ума у вас обеих в сумме - на чайную ложечку!
Всё это продолжалось бы ещё неизвестно сколько времени, если бы в дискуссию не вмешалась новое действующее лицо.
Это была хозяйка стадиона. Высокая шимейл лет 45. Между ног у неё болтался довольно крупный член.
Её сопровождали критские танцовщицы, открывавшие состязания, и двое нагих рабов. За их спинами толпились журналистки и блоггерши, целясь в нас объективами фотокамер.
— Здравствуйте. Меня зовут Лиасси, и я здесь главная, - она улыбнулась. Мы представились в ответ, и она расцеловала меня и Кэти.
— Я пришла поблагодарить вас за спасение русской спортсменки, - объяснила Лиасси. - И хочу преподнести вам обеим зрительские призы.
Она кивнула рабам, и они подошли ближе, неся на вытянутых руках изумительные статуэтки быков. Эти произведения искусства, несомненно, состояли из чистого золота.
Хозяйка стадиона продолжала:
— Примите эти скромные дары как знаки признательности и восхищения вашей смелостью. Кроме того, я хотела бы преподнести вам пожизненные сертификаты на посещение любых официальных соревнований по тавромахии в любой точке мира.
Натали прикусила язык, а мы с Кэти приняли подарки и учтиво поблагодарили прекрасную Лиасси. Потом нам пришлось выдержать жаркие объятия и поцелуи критских спортсменок, а когда
Колобков