хотела лишь одного, чтобы отчим прекратил её пороть.
Белый больше не смотрел в зеркало, где было хорошо видно обнажённую девушку, получающую ремнём по попе. Нет, теперь он смотрел только на её лицо и не мог оторвать взгляда. Внутри него всё обливалось кровью. Каждый удар ремня, Белый не видел и не слышал, когда тот опускался на тело девушки, но видел по её реакции, он ощущал своим телом. Как будто пороли не Олю, а его самого. Да, его никогда не пороли, но... Так больно ему никогда ещё не было. Лёха не знал, что делать и стоял как истукан, не отрывая взгляда от лица своей девочки. На нём, на этом личике, было всё написано. Лёхе хотелось ворваться в комнату, прекратить избиение, а по-другому, то что он видел, подросток назвать не мог. И своими губами высушить всё слёзы на её лице.
Но увы, это было невозможно. Оставалось лишь стоять возле окна и смотреть на то, какую сильную боль отчим причинял Оле, нанося один за другим, сильные удары ремнём.
В какой-то момент Лёхе показалось, что Ольга уже на грани, что больше терпеть порку она не в состоянии. Он, даже не увидел, а почувствовал это, почувствовал, как она улетает, но вмешаться или что-то сделать, не мог. Белый сам того не заметил, что и по его щекам текли слёзы. Так сильно он переживал за Олю.
Скорее всего, отчим тоже заметил, что с падчерицей что-то не так и решил, что ей на сегодня достаточно. Убрав ремень, он освободил девочку от фиксаций. Оля продолжала лежать на столе, не спеша подниматься. Она закрыла глаза, чем ещё сильнее напугала Лёху. Он испугался, что Оля потеряла сознание, но это не помешало ему опять провести рукой у неё между ног и вставить сначала один, а потом и два пальца в её вагину. Наверно ему интересно было, потекла ли его дочь во время порки или нет.
Сильный шлёпок отчима рукой по голой, бордового цвета, попе, быстро привёл девушку в чувства. Скорее всего он приказал падчерице подниматься и идти в свою комнату.
Оля с огромным трудом встала на ноги. Видно было, как её штормило. Она придержалась руками за стол, чтобы удержать равновесие и не упасть на пол. Переведя дыхание, девочка, забрав свою одежду, медленно и осторожно направилась к выходу из этой ужасной комнаты. Комнаты, где она пережила столько унижения и боли, комнаты, где её только что жестоко выпороли. Надевать одежду она не стала. Да и за чем? Отчим и так уже видел её голой, а натягивать её на исполосованную попу ещё то удовольствие.
Когда Оля вышла из комнаты, когда погас свет, Валет сказал, чтобы Белый подождал, что он сейчас отнесёт смартфон на условленное место и вернётся. Вместо ответа Лёха сильно толкнул друга, так, что тот упал.
— Ты чего?! – удивился Валет, явно не ожидая ничего подобного от друга, - спятил?! Моча или сперма в голову ударила?!
Едва Ванька поднялся на ноги, Белый опять толкнул его и ушёл, ничего не говоря. Он был зол на всех и на себя, в том числе. А Валет, да просто кроме него никого не было рядом, на ком можно было сорвать свою злость.
До дома Лёха не доехал, а долетел, с такой злостью и так быстро он крутил педали на велосипеде. Дома он сразу же пошёл в свою комнату, проигнорировав вопрос мамы, а когда она постучала в его дверь, Лёха не разрешил ей войти. Он не хотел никого видеть, ему было очень хреново, а ещё он просто боялся сорваться,
В гулши 2