Они уже жили вместе достаточно, чтобы не устраивать из ревности спектакль. Чувства как чувства, привыкли. Но обоим было нужно, чтобы иногда находился маленький повод. Не измена, не крики, не «ты меня не любишь». Просто зацепка, от которой вечером сразу понятно, чем всё кончится.
Телефон она сама бросила на подлокотник, экран вверх. Он даже не лез специально. Просто сел, экран загорелся. Какой-то Макс с её работы. «Ты сегодня огонь была». Она ответила «спасибо)» и скобку. Всё. Мелочь, из которой нормальные люди делают вид, что ничего нет. Они не нормальные в этом смысле.
Она вышла из кухни с кружкой, увидела, что он смотрит в её телефон. Кружку поставила на стол, не пролила.
— Нашёл.
— Нашёл.
— И что.
— В комнату. Рот не закрывай.
Она не стала спрашивать зачем. Оба и так знали.
В комнате он снял ремень ещё в дверях. Обычный, от джинсов, пряжка чуть царапнула ладонь. Девушка стояла у кровати в домашней футболке и трусах, без всякого кружева, просто чёрные, чуть севшие после стирки. Парень дёрнул футболку вверх, не через голову, а так, чтобы она собралась под грудью. Грудь вылезла, соски уже твёрдые, хотя он её ещё пальцем не тронул.
— На кровать. На живот. Подушку под бёдра.
Она легла, как сказали. Лицо в простыню, потом вспомнила про рот и повернула голову набок, губы сразу чуть разомкнула. Слюна уже собиралась. Парень стащил с неё трусы до колен, дальше не стал, пусть путаются. Ладонью провёл по ягодице, не шлёпнул ещё, просто подержал.
— Огонь, да? На совещании огонь.
Ремень свистнул не сильно в первый раз, больше звук, чем удар. Девушка только выдохнула в открытый рот. Второй уже пришёлся плотнее, по самой мякоти. Кожа сразу пошла красными полосами. Она не закрыла рот, как велели, и стон вышел мокрый, со слюной, которая уже тянулась к простыне.
Парень бил не подряд. Между ударами проводил пальцами между ягодиц, ниже, к киске. Она уже была мокрая, это он и так ожидал. Пальцы раздвинули половые губы, средний зашёл сразу, без подготовки, она дёрнула бёдрами вверх.
— Лежи.
Ремень снова. Теперь по сидячему месту и чуть ниже, по верхней части бёдер. Девушка сжимала простыню, рот держала, слюна уже ниткой. Когда он в третий раз запустил в неё два пальца и согнул их внутри, она простонала громче и всё равно не сжала губы. Киска чавкала на пальцах, это было слышно даже между ударами.
Он бросил ремень на подушку рядом с её лицом, чтобы она его видела. Разобрал свою ширинку, достал уже стоящий член, головкой ткнул ей в щёку, ближе к открытому рту.
— Держи.
Девушка высунула язык. Он провёл головкой по языку, по нижней губе, оставил смазку. Потом зашёл в рот неглубоко, почти сразу вынул, снова зашёл. Она не обхватывала плотно, как обычно, потому что рот надо было держать. Получалось грязно: слюна, звук, она давилась чуть-чуть и всё равно не закрывалась. Парень держал её за волосы у затылка, не рвал, просто фиксировал.
— Глотай слюни, не на простыню.
Она глотнула, часть всё равно вытекла по подбородку. Он трахал рот коротко, до середины, иногда глубже, когда она успевала расслабить горло. Глаза у неё слезились, не от слёз обиды, от самого процесса. Футболка так и торчала под грудью, соски тёрлись о простыню.
Парень вынул член изо рта, слюни повисли ниткой. Перевернул её на спину, трусы наконец снял совсем, ноги раздвинул. Сам между них, головкой водил по щели, собирал влагу. В киску вошёл сразу до упора. Девушка вскрикнула открытым ртом, и звук вышел такой, какой он хотел: не сдержанный, а выпущенный.
Приключения Пети и Саши