— Сейчас будет кульминация, — объявила Ксения Борисовна. — Вставай. Иди за мной в ванную. Ты, Ларис, тоже иди.
В ванной она велела мне лечь в пустую ванну на спину. Холодный эмалированный металл обжёг кожу. Женщины встали по бокам.
— Ты хотел отработать долг? Сейчас отработаешь. Лежи смирно и не закрывай глаза.
Я не сразу понял, что сейчас произойдёт. А когда понял, было поздно. Горячая струя ударила мне в грудь, потекла по животу. Резкий запах аммиака заполнил ванную. Ксения Борисовна, чуть присев, мочилась на меня, и струя рисовала узоры на коже. Затем к ней присоединилась Лариса, и уже две струи поливали моё тело, лицо. Я невольно зажмурился, и тут же получил лёгкую пощёчину.
— Я сказала — не закрывать глаза.
Я открыл. Струя попала на щёку, потекла к губам. Я инстинктивно облизнулся и почувствовал солёный вкус. Меня трясло. Не от холода — от унижения, запредельного, немыслимого, и от возбуждения, которое разрывало меня изнутри.
— Теперь можешь кончить, — разрешила Ксения Борисовна. — Прямо так, не прикасаясь к себе.
И я кончил. Без рук, без стимуляции, содрогаясь всем телом, пока горячие струи продолжали омывать меня. Сперма смешалась с мочой, стекая в сливное отверстие. Я лежал обессиленный, опустошённый, и слышал их смех надо мной.
— Долг закрыт, — объявила Ксения Борисовна, вытирая руки полотенцем. — Даже с переплатой. Приведёшь себя в порядок и можешь быть свободен. Хотя… Если захочешь повторить — добро пожаловать. Я даже готова платить тебе за такие сеансы. Ты отличный пиздолиз, Серёжа. Лучше многих мужиков.
Лариса, одеваясь, добавила:
— И попу лижешь отменно. Это редкий талант, цени.
Через неделю я действительно повторил. А ещё через месяц съехал со своей комнаты в хозяйскую спальню. Ксения Борисовна оформила это как «обмен услугами». Я делал массаж, вылизывал её после работы, обслуживал её гостей, а она закрыла все мои долги и даже платила стипендию, как она это называла. Иногда я ловил себя на мысли, что это и есть моё настоящее место. И, глядя на себя в зеркало — я не мог не согласиться.