– Леон... я... – она не могла говорить, только издавала нечленораздельные звуки.
Он оторвался, его подбородок блестел от ее соков. Он встал на ноги, и его руки потянулись к поясу леггинсов. Лина, опьяненная, смотрела, как он освобождает свой член. Он был большим. Очень. Темным, как и все его тело, с мощным изгибом и налитой, напряженной головкой, с которой уже сочилась прозрачная капля.
– Я хочу войти в тебя, Лина, – сказал он, не спрашивая, а констатируя. Его голос был хриплым от желания. – Скажи «да».
Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Она хотела этого. Больше всего на свете.
Он наклонился, взял ее под бедра и приподнял, подложив под ее таз твердую подушку. Затем, направив головку члена к ее дрожащему входу, он медленно, с невероятным самообладанием, начал входить.
Лина вскрикнула. Наполнение было шокирующим, невероятным. Он растягивал ее, заполнял так, как она и представить не могла. Он вошел не до конца, позволив ей привыкнуть, и начал двигаться – короткими, неглубокими толчками, каждый из которых задевал какую-то невероятную точку внутри нее. Его руки держали ее бедра, пальцы впивались в ее плоть. Его темная кожа на фоне ее белой была невероятно эротичным контрастом.
– Смотри на меня, – приказал он тихо.
Она открыла глаза, которые снова закрылись от наслаждения. Его лицо было напряжено, по челу струился пот. Он смотрел на нее так, будто видел самую суть ее существа.
Затем он изменил угол и вошел глубже. Лина завыла. Он начал настоящую работу: мощные, глубокие, ритмичные толчки, которые заставляли ее тело подскакивать на кушетке. Звук их тел, шлепающихся вместе, влажный, неприличный, наполнил комнату. Он опустил голову и снова взял ее сосок в рот, создавая двойную точку блаженства. Лина потеряла всякий стыд. Она кричала, когда волны оргазма начали подбираться к ней, еще не достигнутые, но уже неизбежные.
Он перевернул ее на живот, резко, почти грубо, и вошел сзади, одной рукой придерживая ее за шею, другой упираясь в кушетку. Эта поза была еще более проникающей, животной. Он бился в нее, как зверь, его живот шлепался о ее ягодицы. Лина уткнулась лицом в полотенце, ее крики глушила ткань. И тогда он одной рукой дотянулся до ее клитора и начал быстро тереть его. Этого было достаточно.
Орган накрыл ее с такой силой, что мир померк. Судороги сотрясали ее тело, внутренние мышцы влагалища судорожно сжимали его член. Она кричала, плакала, что-то бормотала. Он продолжал двигаться, ускоряясь, и через несколько мгновений с глухим рыком вогнал себя в нее до предела. Она почувствовала горячий выброс глубоко внутри себя, пульсацию его члена. Он рухнул на нее всем весом, его потная грудь прилипла к ее спине.
Они лежали так несколько минут, слушая, как их дыхание выравнивается. Затем он аккуратно вышел из нее. Лина услышала, как он уходит куда-то, потом возвращается с теплой влажной салфеткой. Он бережно вытер ее бедра, живот, заботливо, как будто она была хрустальной вазой. Потом помог ей перевернуться и накинул на нее свежее полотенце.
Он сел на край кушетки и смотрел на нее. Лина молчала, не в силах подобрать слов. Все ее тело гудело, как после удара током, и в то же время было невесомым.
– Спасибо, – наконец выдохнула она.
Он улыбнулся, и это была уже не улыбка мастера, а улыбка мужчины.
– Это я должен благодарить, – сказал он. – Рыжая полоска... Я запомню.
Он встал и направился к выходу, чтобы оставить ее одну.
ПАПА И КЛИСТИР, или УИК-ЭНД ПО-РУССКИ