Илья вышел из подсобки, где едва сдерживал слезы после звонка от хозяйки. Его выселили. У него не было денег, не было друзей, был только этот магазин.
— Чего такой кислый? - Спросила она, складывая руки на груди. — Антон, он снова скучает.
Антон отложил планшет. Он посмотрел на Илью длинным, пронзительным взглядом. Илья ощутил, как его кожа начинает гореть под этим взглядом. Антон встал, подошел и положил руку ему на плечо – тяжело, властно.
– Скажи, что произошло, – сказал он тихо. И в этом голосе не было вопросительной интонации. Это был приказ, завернутый в заботу.
И Илья рассказал. Все. О квартире, об отсутствии денег, о том, что завтра ему некуда уходить. Он рыдал, как ребенок, а Антон гладил его по спине, и в этом жесте было столько сил, что Илья вдруг почувствовал себя в безопасности. Впервые за долгое время.
– Живи у меня, – сказал Антон. Просто. Без лишних эмоций. – Саша не против, правда? — он посмотрел на нее, и та только пожала плечом, криво усмехнувшись. Илья не мог поверить. Он хватал Антона за руку, благодарил, заикаясь. Антон улыбался - той же улыбкой хирурга. Он уже знал, что будет делать дальше.
Первая неделя в квартире Антона была раем. Илья спал на диване, который пахнул тем же духом. Антон кормил его, покупал продукты, даже дал денег на новые джинсы, потому что «ты теперь часть моего имиджа». Но всякий раз, когда Илья пытался возразить или сделать что-то по-своему, Антон говорил:
– Я же для тебя стараюсь, Илья. Ты хочешь снова оказаться на улице?
И Илья умолкал. Он начал зависеть от Антона не только лишь финансово. Он ждал его дома. Он убирал квартиру, пытаясь угодить. Он ловил каждый взгляд Антона, расшифровывая его, как свитки. Когда Антон говорил «молодец» – у Ильи распускались крылья. Когда Антон молчал, Илья не мог найти себе места.
Антон играл с этим, как мастер. Он мог часами не обращать внимания на Илью, общаясь только с Сашей по телефону, а потом вдруг сесть рядом, положить голову ему на колени и прошептать:
– Мне хорошо с тобой. Ты мой лучший друг.
И Илья таял. Он забывал о унижении в магазине, о том, как Антон при всех поправлял ему рубашку, как куклу. Он видел только то, что хотел видеть: спасение.
Но однажды вечером Саша пришла раньше. Илья мыл посуду. Она остановилась у дверей кухни, долго смотрела на него, а потом тихо сказала:
– Ты знаешь, что он делает с тобой? Илья вздрогнул, но не обернулся.
– Он спасает меня, – ответил он.
Саша рассмеялась — тем же стеклянным смехом.
— Он тебя ломает, дурачок. Ты его эксперимент. Ему просто скучно. Он хочет посмотреть, как далеко ты зайдешь. Сколько выдержишь?
Илья резко обернулся. У него дрожали руки. Он хотел крикнуть, что она лжет, что она завидует, что Антон единственный, кто его ценит. Но вместо этого он услышал свой собственный тихий голос:
– Он сказал, что любит меня. Как друга.
Саша подошла поближе, взяла его за подбородок, как это делал Антон.
– Он любит только власть, – сказала она. – А ты – просто зеркало, в котором он видит себя большим.
Она вышла. Илья остался стоять, глядя на свое отражение в темном окне. Он хотел ей верить, но в груди что-то сжималось, кричало, что без Антона он ничто. Что только Антон знает, что для него лучше. Что его место – быть рядом, быть нужным.
Все в говне