кафе. Я позвонил Еве и попросил привести Лизу на завтрак. Нина и Бев были одеты в один из своих новых «открытых» нарядов… Без трусиков, как я понял, пройдя квартал… Я видел их киски, когда подвернулись края их платьев…
Ева и Лиза приехали, когда Лана подала нам завтрак, а также по порции еды для своей матери и Лизы. Я рассказал Еве и Лизе о надвигающейся катастрофе. Терри сообщил, что Джен прибудет в 7:30… «Отлично, все будут на завтраке», — подумал я, пока мы шли обратно.
Нина покормила дворнягу ещё одним пакетом объедков, а Ева предложила присмотреть за девочками у меня, пока я разбираюсь с Джен. Я прислонился к главным входным воротам, куря сигарету. Показалась машина Джен, она резко свернула на тротуар и чуть не переехала через него, выскочив, с силой захлопнув дверь и пройжя мимо меня, даже не взглянув… Я быстро схватил её за руку и подтянул к себе.
— Руки убрал! — прокричала она.
— Ты никого там не найдёшь, все на завтраке… Пойдём, поговорим, — спокойно сказал я, пересиливая желание зарядитьей пощёчину.
Она безуспешно сопротивлялась… Учитывая, что она только что проехала пятнадцать часов подряд, я не удивился — она выглядела усталой и измождённой… Я молча повёл её по тропинке к часовне и закрыл за нами большие тяжёлые двери, заклинив их маленькими деревянными клиньями, чтобы нас никто не потревожил.
— Пойдём, Джен, — тихо сказал я и повёл её к алтарю.
— Мне не о чем с тобой разговаривать! С чего ты вообще лезешь в дела чужой семьи?! Где мои девочки?! — прокричала она, пытаясь вырваться из моей хватки, пока я вёл её по проходу и вверх по двум ступенькам, остановившись, чтобы посмотреть на фигуру Иисуса на кресте.
— Уверен, Ему было бы интересно услышать, почему ты так боишься, что твои девчонки отдыхают с подругами, ходят на пляж и катаются на водных горках и так далее, — сказал я, опускаясь на колени и притягивая её к себе.
— Я их защищаю… Тебе не понять… Ты… Ты, язычник! — прокричала она, плюнув мне под ноги…
Я схватил её за затылок и толкнул вперёд — задницей вверх и лицом на ковёр. Она визжала и извивалась, пока я её держал.
— Ты притворяешься женщиной Божьей, а тут ругаешься как грязный сапожник. В Его доме… Объясни мне, что ты имеешь ввиду, чего я не пойму, — строго сказал я.
— Какого хрена ты такая напряжённая? — спросил я.
Джен рыдала и извивалась в моей хватке…
— Я пытаюсь защитить их… От искушения, от греха… Грехов плоти, — тяжело дышала она, пока я держал её голову.
— Те же самые грехи, которым ты, без сомнения, поддавалась… Держу пари, эта твоя узенькая молодая пиздёнка наслаждалась этими «грехами» в былые времена… Не будь такой лицемеркой, Джен. Не заставляй своих дочерей расплачиваться за твои «грехи». Зачем отказывать им в тех же удовольствиях, которыми наслаждалась ты?
Я немного ослабил хватку на её шее, когда она вздрогнула и зарыдала…
— Давай обсудим это понятие «греха» — твою веру в то, что греховно наслаждаться твёрдым членом в своих чреслах до замужества… Скажи мне, Джен, как Мария забеременела Иисусом? — тихо спросил я.
Она повернула ко мне голову, несколько раз открыв и закрыв рот:
— Бог посеял семя в её теле, — тихо сказала она.
— Итак, если говорить простыми словами, Бог её изнасиловал… И, насколько я понимаю, она не имела права голоса в этом вопросе… Так что технически это было изнасилование… И она не была замужем за Иосифом в то время
Последний звонок