как это выглядит со стороны: взрослый парень под столом, массирующий ноги другому. Но потом он вспомнил, как Антон стоял над ним в магазине и поправлял воротник, как гладил по спине, когда Илья плакал. Как сказал «живи у меня».
«Я должен отблагодарить», – решил Илья. - "Это так мало".
Он опустился на колени, отодвинул стул Антона и залез под стол. Темнота окутала его, запах пыли и теплого пластика. Антон поставил ноги на подлокотники кресла, вытащив их перед собой.
Носки были влажными. Илья почувствовал это, когда взял первую ногу осторожно, как хрупкую вещь. Ткань была мягкой, но пропитанной потом, и запах — острый, солоноватый, с горечью усталости — ударил в нос. Илья на мгновение задержал дыхание, но потом заставил себя дышать поглубже. Он начал мять пальцы, пытаясь вспомнить, как видел когда-то в видео.
Антон тем временем погрузился в игру. Он что-то бормотал, переговаривался с кем-то в наушниках, смеялся. Он полностью забыл о том, что у него под ногами человек.
– Боже, ну и долбни, – бросил Антон кому-то в чат, и его нога вздрогнула.
Илья растирала икроножную мышцу через тонкий носок, чувствуя, как пот проступает на его собственных ладонях. Он старался не думать о том, что делает. Просто быть полезным. Просто угодить. И тогда это вышло. Антон резко выбросил ногу вперед — реакция на экранный взрыв, на выпрыгнувшего из-за угла врага. Его пятка ударила Илью прямо в переносицу.
Илья отлетел назад, ударившись затылком о стол, вскрикнул от боли. Перед глазами поплыли звезды, из носа потекла теплая жидкость.
– Ой! – Антон склонился под стол, заглянул в темноту. – Блин, Илья, извини, я не увидел. Ты как?
Илья сидел, закрыв лицо руками, с кровью на пальцах. Он глотал слезы, стараясь не расплакаться.
– Ничего, – прохрипел он. – Я нормально.
Антон скривился, но не вылез из кресла. Он протянул руку, похлопал Илью по голове, словно пса.
— Молодец, что не обижаешься. Дай посмотрю.
Он взял Илью за подбородок, поднял лицо вверх, осмотрел кровавый нос и сказал:
– Ничего страшного. Рубашку только испортил. Завтра выстираешь.
Илья почувствовал, как что-то обрывается внутри. Он ожидал, что Антон извинится еще раз, что поможет, отведет в ванную, приложит лед. Но Антон просто поставил ноги назад на место – на подлокотники, прямо перед лицом Ильи – и снова погрузился в экран.
– Продолжай, – бросил он рассеянно. – Почти выиграл.
Илья замер. Кровь капала ему на штаны, на пол. Он хотел встать, уйти, захлопнуться в ванной. Но он смотрел на эти грязные белые носки и чувствовал, что не может. Что если он встанет, Антон разозлится. Что если он уйдет – потеряет все. Квартиру, заботу, тот единственный мир, где он хоть что-нибудь значит.
И он продолжил. Сквозь боль, сквозь жжение в глазах, сквозь запах, который уже не чувствовался отдельно, он слился с его собственным запахом страха. Он мял уставшие ноги Антона, пока тот кричал в наушники, гоняя цифровых монстров.
Прошел час. Два. Илья не знал, сколько точно – он перестал считать. Его колени занемели, руки дрожали от усталости. Он прислонился головой к ножке стола и закрыл глаза на секунду... и провалился в сон.
Антон выключил игру в три ночи. Снял наушники, почесал затылок, потянулся. И только тогда вспомнил. Он опустил голову, заглянул под стол. Илья сидел, скорчившись, голова его лежала на коленях, лицо обращено в сторону. Кровь уже засохла темной коркой на верхней губе. Он дышал тихо, по-детски, и его руки все еще лежали на ногах Антона — онемели, безвольны.
Антон долго смотрел на него. На лице не было ни жалости,
Панель. Машка (ч.20) (Отрывок)