Он поднял ее на руки, как ребенка, и понес в свою спальню, в ту самую, где когда-то спал с ее матерью. Совесть кричала где-то далеко, заглушаемая громким стуком крови в висках.
Он опустил ее на огромную кровать и, не отрывая от нее пылающего взгляда, сбросил с нее халат. Перед ним предстало ее тело. Совершенное. Молодое. Груди с маленькими, упругими, розовыми сосками, тонкая талия, изящные бедра. Ее светлые, шелковистые волосы рассыпались по темному покрывалу. Он сбросил свою футболку, и она увидела его мощный торс, покрытый темными волосами, сильные руки, которые сейчас дрожали от желания.
– Папа... ты такой красивый... – прошептала она, касаясь пальцами его груди.
Его член, огромный и напряженный, выпирал под брюками. Он расстегнул ремень, сбросил все, и он предстал перед ней во всей своей внушительной красоте: длинный, толстый, с набухшей головкой, уже влажной от предсемени. Лена завороженно смотрела на него, не испытывая страха, только жгучее любопытство и странное, тянущее ощущение внизу живота.
Он опустился на колени перед кроватью и мягко раздвинул ее ноги. Ее киска была уже влажной, розовые половые губы приоткрылись, обнажая блестящий от возбуждения клитор.
– Моя девочка... – прошептал он и приник к ней ртом.
Его язык, грубый и опытный, коснулся ее самой сокровенной плоти. Лена вскрикнула, впиваясь пальцами в его волосы. Он ласкал ее без устали: лизал, сосал ее клитор, вводил язык в ее узенькое, горячее отверстие. Она билась под ним, стонала, кричала его имя, уже не «папа», а «Саша». Ее тело вздрагивало, когда оргазм накатил на нее внезапной горячей волной, залив все внутри сладким огнем.
Не дав ей опомниться, он поднялся, приставил головку своего члена к ее растянувшемуся, мокрому входу и, глядя ей прямо в глаза, вошел в нее одним мощным, неостанавливаемым толчком.
Боль была острой, но быстротечной. Он замер, позволяя ей привыкнуть к огромному размеру, заполнившему ее полностью.
– Моя... теперь ты только моя... – хрипло произнес он и начал двигаться.
Его тазобедренные суставы работали, как мощные поршни. Он вгонял в нее свой член до самого основания, с каждым толчком достигая ее шейки матки. Звук их тел, шлепающих друг о друга, хлюпающий звук ее смазки, его тяжелое дыхание и ее высокие стоны наполнили комнату. Он смотрел, как ее груди подпрыгивают в такт его яростным толчкам, как искажается ее прекрасное личико от наслаждения. Она обхватила его ногами за спину, притягивая глубже, принимая его всю, каждую каплю его похоти.
– Внутрь... кончи в меня... хочу твоего ребенка... – выдохнула она в момент, когда почувствовала, как его член заходится в ней в последних судорогах.
Его крик, дикий и освобождающий, смешался с ее стоном. Он прижался к ней всем телом, и горячие, густые струи его семени вырвались наружу, заполняя ее матку, вытекая обратно и смешиваясь с ее соками на простыне.
Так началась их новая жизнь. Он больше не был папой. Она больше не была дочкой. Они были Александр и Елена. Мужчина и женщина. Любовники.
Он кончал в нее всегда. Каждый раз. На кухонном столе, когда она мыла посуду, и он, подойдя сзади, задрал ее юбку. В душе, прижав к холодной кафельной стене. На диване перед телевизором. В ее постели, в его постели. Его семя стало частью ее, как и он сам. Она ловила каждый его оргазм внутри себя, мечтая почувствовать, как в ней зарождается новая жизнь, их жизнь.
Она забеременела через три месяца. Они не скрывали радости. Для внешнего мира они придумали историю: Александр, недавно овдовевший (он сказал, что Лена — его умершая жена), встретил молодую девушку,
Утро с первокурсницами. Часть 1