Мать Лены медленно выпрямилась, плавно переводя дыхание, и её губы скользили в полуулыбке, которая казалась слишком знающей для простого соседского приветствия. Она не отводила взгляда от треугольника ткани на его штанах, где напряжённо пульсировал его член.
— Спасибо, Толя, я твоя должница, — прошептала она, слегка запнувшись на слове «должница», и кивнула в сторону закрытой двери спальни. — Иди пока позанимайся с Леной... она уже переоделась.
Анатолий кивнул, чувствуя, как кровь стучит в висках. Он развернулся и почти побежал к спальне, стараясь не смотреть на женщину, чьи бедра всё ещё мерно покачивались, когда она переносила тяжести. Рука дрожала, когда он взялся за ручку двери, и щелчок замка в тишине коридора прозвучал как выстрел.
Он толкнул дверь и замер на пороге, забыв, как дышать.
Комната была залита мягким дневным светом, но Анатолию показалось, что он ослеп. Лена стояла посреди комнаты, спиной к нему, но даже вид со спины заставил его член затрепетать в предвкушении. На ней была белая, абсолютно прозрачная футболка, которая едва прикрывала её плечи. Ткань настолько тонкая, что сквозь неё проступал каждый изгиб её спины, а когда она слегка повернулась, стало ясно: лифчика под ней не было. Её грудь, тяжёлая и упругая, свободно колыхалась под белой марлей.
Внизу её фигуру обтягивали белые тонкие легинсы. Они сидели так плотно, словно были вторым слоем кожи, и не оставляли ничего воображению. Ткань глубоко вдавилась между ягодиц, подчёркивая их округлость, но самое главное — не было даже намёка на бельё. Тонкая полоска шва проходила ровно посередине, разделяя её половины, и Анатолий сглотнул, представив, что скрывается под этой тонкой преградой.
Лена услышала скрип двери и обернулась. Её глаза сразу же упали на его штаны, где его возбуждение выглядело внушительно и неприкрыто. Она не смутилась, не прикрылась руками. Наоборот, её взгляд замер на этом бугре, и Анатолий увидел, как на её лице отразилось животное, голодное желание.
Мгновенно её реакция отразилась и на её теле. Прямо на его глазах, под тонкой белой тканью футболки, её соски начали набухать, увеличиваясь в размерах и затвердевая. Они превратились в твёрдые, торчащие пуговки, которые без стеснения искали холодного воздуха, отчётливо продавливая материал. Грудь Лены поднялась в тяжёлом, прерывистом вздохе.
— Ты пришёл, — сказала она, и её голос был низким, хриплым. — Хорошо, что не опоздал.
Она сделала шаг к нему, и её движения были плавными, текучими, словно она готовилась не к танцу, а к чему-то гораздо более интимному.
Анатолий стоял как вкопанный, боясь пошевелиться, чтобы не взорваться прямо в штанах. Лена начала показывать движения, медленно вращая бёдрами. Она подошла так близко, что её запах — смесь духов и сладкого, женского пота — ударил ему в нос. Она прижалась к нему. Сначала это было просто касание, но затем она стала двигаться ритмично, прижимаясь своим низом к его твёрдому, напряжённому члену.
Ткань её легинсов была такой тонкой, что он чувствовал тепло её кожи. Она медленно провела бёдрами по его возбуждению, словно массируя его через одежду. Это было «случайно», но слишком осознанно. Каждый её виток вальса или шаг самбы заканчивался лёгким, но чувственным касанием её промежности к его головке. Анатолий задрожал, его руки повисли плетьми вдоль тела, не зная, куда деться.
Лена заметила его замешательство и, не прекращая движений, взяла его за запястья.
— Расслабься, Толя, — выдохнула она ему в шею, и её горячее дыхание заставило его вздрогнуть. — Чувствуй ритм.
Она направила его ладони прямо на свою грудь. Анатолий ощутил под пальцами жар и твёрдость. Её соски
После уроков!