бутылке разговор стал громче. Лена встала, подошла к колонке, включила музыку. Зазвучал медленный джаз — труба и контрабас. Она протянула руки Монго. Тот поднялся, неспешно, и принял её. Они двигались по центру комнаты, между столом и диваном. Его рука легла ей на поясницу — низко, почти на границе с бедром. Елена не отстранилась. Наоборот, чуть подалась ближе. Следующий танец — с Дэвидом. Он был на голову выше неё, и его ладонь казалась непропорционально большой на её талии. Лена смеялась, глядя снизу вверх. Потом — Сэм. Он двигался тяжело, но уверенно, и Лена прижалась к нему чуть плотнее, чем к остальным.
Я наблюдал с дивана, держа бокал. Монго сел рядом.
—Пойдем покурим? — предложил он, кивнув мне на балконную дверь.
Мы вышли на балкон. Воздух был прохладный, с запахом мокрого асфальта — где-то прошёл дождь. Монго достал из внутреннего кармана пиджака портсигар — тёмный, деревянный, с резьбой. Вытащил тонкую сигарету, закрученную вручную.
— Попробуй. У нас дома это курят, чтобы расслабиться после тяжёлого дня.
Я прикурил. Первая затяжка — сладковатый дым, что-то вроде сушёных фруктов и травы. Я затянулся ещё раз. И ещё. Потом мир поплыл. Ноги стали ватными, руки — чужими. Я видел балкон, видел Монго, который курил и смотрел на меня спокойно, с лёгкой улыбкой.Я видел свет в окне и силуэт Елены в комнате. Но не мог пошевелиться. Не мог поднять руку, не мог сделать шаг. Тело перестало слушаться меня — полностью, как выключенное из сети.
Монго взял меня под плечи и усадил в кресло у балконной двери. Я сидел, откинувшись на спинку, с бокалом в руке, который медленно наклонялся бокал. Капля вина стекла по пальцам на пол.
В комнате музыка сменилась — что-то медленнее, с басами. Монго танцевал с Леной, и его рука скользнула ниже, на бедро. Она не отстранилась. Дэвид подошёл сзади, положил ладони ей на плечи. Сэм стоял у стены, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. Я видел всё. Каждое движение. Каждый жест. Но не мог ни крикнуть, ни встать, ни даже сжать кулак. Сигарета догорала в пепельнице на балконном столике, источая сладковатый дым, который ветер затягивал в комнату.
Лена стояла посреди гостиной, и светлые волосы её рассыпались по плечам, когда она запрокинула голову, смеясь. Коньяк сделал своё дело — щёки её порозовели, глаза блестели, и каждое движение было плавным, тягучим. Она танцевала теперь с Дэвидом, и её бёдра двигались в такт его бёдрам, медленно, вплотную, так что между ними не оставалось пространства. Монго стоял у балконной двери и смотрел на меня — я всё ещё не мог пошевелиться, но видел всё. Монго улыбнулся, поднёс палец к губам и кивнул в сторону гостиной.
Лена танцевала, закрыв глаза. Дэвид держал её за талию, и его ладони скользили по её бёдрам, по ягодицам, сжимая их сквозь тонкую ткань платья. Она не отстранялась — наоборот, прижималась к нему плотнее, и её руки легли ему на плечи, потом на грудь, потом ниже, к ремню брюк.
— Помоги ей, — сказал Дьоп, обращаясь к Монго, и тот шагнул вперёд.
Монго подошёл к Лене сзади, положил ладони на её плечи, и она откинулась на него, запрокинув голову. Он наклонился, поцеловал её в шею, потом ниже, к ключице, и его руки скользнули по её груди, сжимая сквозь ткань. Лена застонала — тихо, прерывисто — и её пальцы вцепились в рубашку Дэвида.
— Раздень её, — сказал Дьоп, и это прозвучало не как просьба, а как приказ.
Монго расстегнул молнию на платье Лены — медленно, сверху донизу — и
Свинг. На курорте.