незваного гостя, но руки моделей держали его в неподвижности. Кармен вошла полностью, её низ живота прижался к его ягодицам. Она замерла на секунду, наслаждаясь его сжатием, его стоном.
– Тесненько, – усмехнулась она. И начала двигаться.
Сначала медленно, выверяя каждый толчок. Потом быстрее. Грубее. Её бедра хлопали по его плоти с влажным, звонким звуком. Каждый удар загонял в Александра её огромный член все глубже, растягивая, заполняя, выжимая из него стоны, переходящие в рыдания. Он больше не видел ничего, не слышал одобрительных возгласов женщин. Он был лишь куском мяса, насаженным на жаждущую плоть.
Но это был не конец. Как только Кармен, с хриплым стоном вытащив из него свой инструмент и оросив его спину горячими, липкими струями, отошла, её место заняла Ариэль. А потом Жасмин. Они менялись, не давая ему передышки. Трахали его в разных позах: то жестко, с колен, то укладывая на бок, то заставляя встать на четвереньки. Его собственная сперма, которую они выжимали из него несколько раз, пачкала траву. Его тело покрылось ссадинами, синяками от сильных пальцев. Его анус горел огнем, распух и онемел от бесконечных вторжений.
В какой-то момент он увидел Аню. Её платье было сброшено. Она сидела на коленях перед Вивьен, чей член был погружен глубоко в её рот. Аня не сопротивлялась. Её глаза были остекленевшими, губы растянуты вокруг толстого ствола. Вивьен одной рукой держала её за волосы, другой – ласкала её грудь. А Аня... Аня двигалась, подчиняясь ритму, и её рука судорожно ласкала себя между ног.
Когда последняя из моделей, Шарлотта, вышла из него, облив его грудь и живот фонтаном своей спермы, Александр лежал без сил. Он был покрыт слоями чужой похоти – спермой, слюной, лосьоном. Его тело ныло, каждый мускул кричал от боли и унижения.
И тут он услышал шорох. Увидел, как Аня, оттолкнув Вивьен, поднялась на шатких ногах. Её лицо было мокрым от слез и чужого семени. Но в её глазах горел странный, нездоровый огонь.
Она подползла к нему. К его измазанному, опозоренному телу. И, не сказав ни слова, начала слизывать. Сперму с его груди. С его живота. Сосков. С подбородка. Её язык был горячим и влажным, движения – жадными, почти животными. Она хрипела, глотая густую, чуждую жидкость, вылизывая каждую складку его кожи.
– Аня... – хрипло позвал он.
Она не ответила. Закончив с туловищем, она перевела взгляд на его лицо, залитое слезами, слюной и следами помады Кармен. И в её глазах вспыхнула решимость.
С неожиданной силой она вскочила, развернулась и... опустилась на него сверху. Но не на член – его собственное достоинство было болезненным и опухшим. Она опустилась прямо на его лицо, своими половыми губами – мокрыми, разбухшими от её собственного возбуждения – прижавшись к его рту и носу.
– Лижи, – прошипела она, и в её голосе звучала ярость и какая-то безумная страсть. – Лижи меня, брат.
И она начала двигаться, тереться о его лицо. Александр, подавленный, разбитый, инстинктивно высунул язык. Он нашел её клитор, набухший и твердый. Аня громко застонала, её движения стали резче, неистовее. Она схватилась руками за его волосы, впилась пальцами в его скальп, прижимая его лицо все плотнее к своей киске.
– Да, вот так... вот так! – кричала она уже не ему, а всей этой похотливой толпе, которая наблюдала за ними, затаив дыхание.
И через несколько судорожных толчков её тело выгнулось. Она издала пронзительный, раздирающий вопль, и из неё хлынуло. Теплая, почти горячая жидкость обрушилась на лицо Александра, залила ему рот, нос, глаза. Она сквиртовала так обильно, как он никогда не видел,
Маленькая девочка