Как они оказались на острове, Кара помнила очень смутно. В памяти остались высокие черные волны, лодка, жуткими прыжками взлетающая с одной волны на другую и молнии в мрачном небе, которые, казалось, вот-вот ударят в нее. Кара помнила: плакала мать, а ей было холодно, страшно и хотелось есть. Семь лет прошло с тех пор, как она, ее брат-близнец и мать ступили на песок острова.
Фрукты здесь росли круглый год, и это помогло им выжить; они привыкли к одиночеству и теперь, когда Анна — их мать — рассказывала о городах, переполненных людьми, машинах, и домах высотой с Одинокую гору, Кара и Жан переглядывались и улыбались, понимая, что это всего лишь сказка.
Изо дня в день Анна делала зарубки на дереве, и вот, вчера она сказала, что детям исполнилось по 18 лет, а значит ей, Анне, стало тридцать семь. Она была невысокого роста, но превосходно сложена. Сейчас она лежала на песке в пяти метрах от Кары, и волны ласково накрывали ее ноги до покрытого густыми черными волосами треугольника в низу живота. Рядом с Анной желтела гроздь бананов, несколько плодов она съела, набольшая часть оставалась.
Каре удалось перехитрить брата, и теперь он бродил по лесу, распутывая ее следы, хотя, скорее всего, Жан улегся под каким-нибудь деревом и сейчас лопает манго. Девочка собралась было выйти из кустов к матери, как вдруг увидела, что Анна села и странным взглядом осмотрелась. Решив поиграть в прятки, Кара замерла. С любопытством она наблюдала из укрытия, как Анна легла на спину, согнула в коленях ноги и расставила их.
Ее рука легла между ними и стала почесывать курчавые волосы. Ленивые движения пальцев постепенно ускорялись, усиливали нажим — как будто покрытое волосами место нестерпимо зудело. Рука скользила вдоль щели, с каким-то странным ожесточением потирая мягкие складки. Из груди Анны вырвался стон. Женщина закусила губу, словно ей было больно.
Пока правая рука беспощадно терзала плоть, левая принялась гладить маленькие, упругие груди, легонько поцарапывая сосочки и обжимая их кончиками пальцев. Вдруг по телу Анны прокатилась судорога, женщина резко сжала бедрами правую руку и пронзительно вскрикнула. Широко раскрытыми глазами Кара наблюдала за матерью — девочке уже приходилось слышать подобный крик, он не раз будил их с Жаном в ночной тишине.
Если Анне больно, подумала Кара, зачем она так часто проделывает с собой это? Затаив дыхание, девочка продолжала следить. Вот Анна развела бедра, ее рука потянулась к грозди бананов и отломила не дозревший. С непонятной страстью женщина облизала плод, не снимая кожуры, затем засунула его в рот, но не откусила, а подвигала им, будто пытаясь зубами содрать шкурку. Лицо Анны приняло такое выражение, что можно было подумать: для нее в мире не было ничего приятнее, чем сосать неочищенный банан.
Наконец женщина вытащила плод изо рта. Под недоумевающим взглядом дочери она поднесла его к низу живота. Чтобы лучше видеть, Кара поднялась на цыпочки. Похолодев от ужаса, она увидела, как изогнутый плод медленно погружается в тело Анны. Двигая бедрами, мать Кары как бы помогала ему протиснуться внутрь. Опять труднообъяснимый стон вырвался из ее груди; удерживая банан кончиками пальцев, Анна двигала им, почесывая себя изнутри. Девочка вдруг сообразила, что всхлипывания матери и стон вызваны не болью, а наслаждением.
Кара наклонилась и посмотрела на свои ноги. Они были длинные и стройные, как у Анны, но между ними не кудрявилось столько густых волос. То, что покрывало низ живота, скорее напоминало пушок. Осторожно Кара приложила палец к месту, откуда начиналась щель, погладила его, ощущая приятный щекоток.
Я другого секса не ищу