В глубине пещеры, где тени плясали на грубых каменных стенах, Адам лежал рядом с Евой. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом влажной земли и чего-то древнего, почти забытого. Их тела, уже не те, что были в Эдеме, несли на себе отметки долгих лет труда — шрамы от камней, морщины вокруг глаз, огрубевшая кожа на руках. Но в этом полумраке, подальше от глаз мира, они снова были просто мужчиной и женщиной.
Адам повернулся к Еве, его пальцы осторожно коснулись ее плеча. Кожа была не такой гладкой, как раньше, но все же теплой, живой. Он провел рукой по ее боку, чувствуя, как под его прикосновением дрожат мышцы, помнящие и работу в поле, и материнские заботы. Его губы нашли ее шею, оставляя влажный след на стареющей коже. Ева вздрогнула, но не отстранилась — наоборот, ее голова откинулась назад, открывая доступ.
Ее стон, когда он наконец коснулся ее губ, был таким же, как в те далекие дни в Раю — глубокий, требовательный, полный невысказанного желания. Адам чувствовал, как его тело откликается, кровь приливает туда, где уже много лет не было такой жгучей потребности. Его руки исследовали ее тело, знакомое до последнего изгиба, но каждый раз открывающееся по-новому. Пальцы скользнули по ее животу, где когда-то росла их жизнь, теперь мягкому и покрытому тонкими морщинками.
Когда его губы сомкнулись вокруг ее груди, Ева архнула спиной. Грудь уже не была упругой, как у юной девушки, но сосок затвердел под его языком. Адам слегка укусил, и Ева вскрикнула — не от боли, а от удовольствия, которое, казалось, давно забыто. Ее руки впились в его волосы, прижимая его ближе, требуя большего.
Он опустился ниже, его язык чертил круги на ее животе, чувствуя, как мышцы под кожей напрягаются в предвкушении. Его пальцы раздвинули ее ноги, и он увидел то место, где когда-то начался человеческий род. Волосы там уже седели, но когда он коснулся ее языком, Ева застонала так громко, что эхо разнеслось по всей пещере.
Адам не мог больше ждать. Он поднялся над ней, его член, уже твердый и готовый, уперся в ее вход. Он вошел медленно, давая ей время привыкнуть, но Ева не хотела медленности. Ее бедра поднялись навстречу ему, принимая его полностью, и он начал двигаться — сначала плавно, потом все быстрее и глубже.
Каждый толчок был возвращением в прошлое, попыткой вернуть то, что было утеряно. Ева стонала, ее руки скользили по его спине, оставляя царапины на старой коже. Ее влагалище сжималось вокруг него, словно не желая отпускать, и Адам чувствовал, как приближается пик.
Он вытащил член в последний момент, когда уже было поздно останавливаться. Ева поняла, чего он хочет. Она села, ее губы сомкнулись вокруг его члена, покрытого ее соками. Она сосала так жадно, словно была снова молодой девой в Эдеме, впервые познавшей вкус мужчины. Ее язык двигался умело, зная все самые чувствительные места.
Адам не мог сдержаться дольше. Его спазмы начались глубоко внутри, и горячая густая жидкость хлынула в ее рот. Ева не отстранилась, продолжая двигаться, пока не выпила все до последней капли. Только когда он закончил, она отпустила его, осторожно облизала губы.
Адам рухнул рядом с ней, его тело было тяжелым, но удовлетворенным. Он лежал на спине, глядя в потолок пещеры, где капала вода, создавая монотонную мелодию. Его рука нашла руку Евы, их пальцы переплелись.
Он начал гладить ее тело — медленно, нежно, словно пытаясь запомнить каждую морщинку, каждый шрам. Его ладонь скользила по ее животу, поднималась к груди, опускалась к бедрам. Ева
Расставание