дурами. И уйти. Но жена права. Как можно не делать кунилингус жене, но делать любовнице? Тут просто по-человечески правда не на его стороне.
Начать лизать? Это при Олёне? С её ехидными комментариями? С насмешками? И советами? Просто невообразимо.
Заставить Олёну уйти? Наверное, это было бы самым правильным. Но ведь она не уйдёт. Тут такое интересное шоу может начаться. А уж после того, как он сегодня напихал ей полный рот, вжимая голову в спинку дивана, чтобы поглубже... После того, как, схватив за волосы, натягивал на свой член, как резиновую куклу... Как она долго после этого, зависнув над тазиком, пыталась стошнить, но не смогла, потому что приходила к нему всегда с пустым желудком. Нет, она точно не захочет пропустить обратное Толино унижение.
— Ну так что? Мне идти мыться? Или ты только у особенных девушек вылизываешь? Я чем-то хуже её? — нетерпеливо спросила Ольга.
Толя очнулся. Ему показалось, что он нашёл выход.
— Да, иди пока помойся, — и когда жена удалилась в ванную, приказал Олёне: — Вали отсюда. Быстро!
— Ещё чего. Ты кончил, а я ещё нет. У нас договор. Имею право остаться до получения оргазма.
Олёна соскочила с места и прижалась к стенке. Толя одной рукой собрал с пола её вещи, а другой рукой старался вытолкать её саму из квартиры. Олёна сопротивлялась. За этим занятием их и застала Ольга, входящая из душа.
— Играете? Очень забавно. Толя! Где твои манеры? Неужели ты собираешься вытолкать нашу очаровательную гостью взашей? — потом самым невинным образом обратилась к Олёне: — Если я всё правильно понимаю, вы ещё не закончили? Я могу подождать. Мне не срочно. Я просто четыре года этого ждала, могу и ещё подождать.
— Нет, нет. Ну что вы. Я с удовольствием уступлю это удовольствие вам.
Девушки общались сейчас с преувеличенной вежливостью. Словноаристократки светском балу. Обычно за таким поведением скрывается лютая ненависть и презрение. И Толя понимал, что обе они направляют свою замаскированную агрессию на него.
— Толенька, я готова. — Сообщила жена, сев на диван и раздвинув ноги. — Или, может, мне лучше лечь?
Толя подошёл к жене, которая изо всех сил сейчас изображала спокойствие и дружелюбность. Взглянул на Олёну, которая просто сияла от счастья и предвкушения, как будто станет сейчас свидетельницей самого интересного в мире представления...
***
Оля шла по улице стремительной и уверенной походкой. Она понимала, что если вести себя как преступник, таиться и постоянно оглядываться, то можно привлечь к себе нежелательное постороннее внимание. Проходя мимо припаркованной у дороги машины, она неожиданно остановилась, открыла заднюю дверь и запрыгнула внутрь. Только тут позволила себе, прячась за тонированными стёклами, осмотреть всех прохожих. Знакомых нет. Повезло.
Ехали молча. Кроме тихого «привет» не обронили ни слова. Из машины Васька вышел первым. Поднялся к себе домой. Вышел на балкон, показывая, что всё чисто. Дома он один. Можно заходить.
Однако, когда Ольга, пробежав по лестницам в старой хрущёвке, запрыгнула в заранее открытую дверь васькиной квартиры, всё изменилось. Вася сразу напрыгнул на неё. Ненадолго сжал в объятиях и расцеловал. А затем опустился на колени, задрал юбку, сдвинул трусики в сторону и впился в её влагалище, как голодный вампир.
Ольга знала, что будет что-то подобное. Заранее подмылась ещё дома. И хотя чувствовала себя немного неуютно, останавливать Васю не стала. До тех пор, пока ноги не начали предательски дрожать и подкашиваться. Она ласково, одними пальчиками, постучала Васю по голове, и когда тот, явно недовольный тем, что его отвлекают, поднял глаза, попросила:
Самовоспитание (перевод с английского)