Он пришёл к восьми утра, как было написано в направлении, и в регистратуре его встретила женщина в голубом халате. Она не улыбалась. Взяла паспорт, сверила фамилию со списком, выдала бахилы и пластиковую баночку с красной крышкой.

— Третий кабинет, — сказала она. — Врач объяснит.

Кабинет оказался маленьким, с узкой кушеткой у стены, застеленной разовой простынёй. Пахло спиртом и ещё чем-то, похожим на мокрый картон. Врач, пожилой мужчина в очках, объяснил всё быстро и буднично: материал сдаётся в баночку, можно в туалете, можно здесь, дверь запирается изнутри.

— Если что-то не получится, — добавил он, не глядя на него, — скажите медсестре. Она поможет.

И вышел.

Он остался один. Сел на кушетку, покрутил баночку в руках. Потом встал, подошёл к двери, выглянул в коридор. Там, у стойки с пробирками, стояла медсестра — молодая, лет двадцати пяти, с тугим пучком светлых волос и родинкой над верхней губой. Она перебирала какие-то бумаги и не сразу его заметила.

— Простите, — сказал он.

Она обернулась. Глаза у неё были серые, спокойные, как у человека, который давно привык к чужим неловкостям.

— Да?

— Мне сказали, вы можете помочь. С этим.

Он показал баночку. Она посмотрела на неё, потом на него. В лице ничего не изменилось.

— Заходите, — сказала она. — Я сейчас.

Она вошла через минуту, закрыла дверь на щеколду и встала у кушетки, сложив руки на груди.

— Раздевайтесь ниже пояса.

Он снял джинсы, трусы, аккуратно повесил всё на спинку стула. Член у него уже напрягся — от неловкости, от её спокойного голоса, от того, как она смотрела. Она не смотрела, впрочем, ни на что конкретное. Просто ждала.

— Ложитесь.

Он лёг. Простыня под спиной была холодной. Медсестра натянула перчатки, взяла баночку, поставила на край кушетки. Потом села рядом, наклонилась и взяла его член в руку. Ладонь была тёплая даже сквозь латекс. Она провела ею вверх-вниз, раз, другой, и наклонилась ниже.

Её губы сомкнулись вокруг головки. Он втянул воздух сквозь зубы. Она работала молча, сосредоточенно, как будто делала обычную процедуру: втягивала, отпускала, вела языком по нижней стороне, снова брала глубже. Член у него уже был мокрый от её слюны, и от этого звуки получались влажные, пошлые, слишком громкие для этого кабинета.

Она не торопилась. Одна рука держала его у основания, вторая лежала на его бедре, прижимая к кушетке. Он смотрел в потолок, потом не выдержал — приподнял голову. Её пучок покачивался в такт движениям. Она брала его почти до конца, и было видно, как напрягается её шея.

— Блядь, — выдохнул он.

Она не ответила. Только ускорилась, и он почувствовал, как её язык прошёлся по уздечке. Внизу живота уже собиралось горячее, тугое. Он упёрся пятками в кушетку, сжал край простыни.

— Я сейчас... — начал он.

Она отстранилась. Член вышел из её рта с мокрым чмоком, блестящий, качающийся. Она вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Не в рот, — сказала она. — В баночку.

Он сел. Она подала ему баночку, и он, всё ещё не до конца понимая, что происходит, обхватил себя рукой. Медсестра стояла рядом, смотрела. Это было странно — она только что сосала ему, а теперь ждала, пока он кончит в пластиковый стаканчик, как будто ничего не случилось.

Он кончил через полминуты. Сперма выплеснулась в баночку, он закрутил крышку и поставил её на стол. Дыхание ещё не выровнялось.

Медсестра сняла перчатки, бросила их в ведро.

— Всё, — сказала она. — Одевайтесь.

Но он не оделся. Встал, подошёл к ней вплотную. Она не отступила, только подняла голову.

— Что ещё?

— Я не всё, — сказал он.

Она посмотрела на

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 19

Безделье. Психология. Спермотоксикоз.

Секретарша Анечка. Часть 1

Моя волчица

Семья нового поколения

Девушка с проблемами 5