Это была встреча двух людей, которые тринадцать лет носили в себе одну и ту же незаживающую рану. Им было по двадцать девяти, но в полумраке гостиной, пропитанной запахом вина и старых обид, они снова стали теми самыми безумными подростками.
Алиса сидела на диване, откинувшись на спинку. Высокая, с рыжими волосами, рассыпавшимися по плечам, и пронзительными зелеными глазами, она выглядела как застывшее пламя. Она была замужем, но её муж был далеко, а здесь, рядом с ним, она чувствовала, как её привычная броня из грубости и иронии начинает трещать по швам. Её ступни покоились на его коленях, и в этом простом жесте было больше напряжения, чем в любом признании.
Разговор шел рвано, с привычными колкостями, но воздух между ними искрил. Когда он взял её за ногу и начал массировать стопу, Алиса лишь фыркнула, стараясь скрыть дрожь. Но когда его язык коснулся её кожи, она резко выдохнула. Это было началом конца её сопротивления.
Желание, копившееся годами, вспыхнуло с новой силой. Он медленно раздевал её, открывая взору тело, которое за тринадцать лет изменилось: тонкая подростковая фигура сменилась женственными изгибами, а грудь, когда-то едва заметная, теперь тяжело вздымалась под футболкой, требуя касаний. Он ласкал её соски, доводя до исступления, пока она стонала, впиваясь пальцами в обивку дивана.
Но настоящая буря началась, когда он перешел к исследованию её тела более смело. Он стащил с неё белье, обнажая пышные, округлые ягодицы, которые он обожал еще в шестнадцать. Когда его язык коснулся её интимных зон, Алиса закричала — громко, надрывно, отдаваясь этому чувству.
Затем наступил момент, который когда-то казался ей невозможным. В шестнадцать она считала анальный секс чем-то «грязным» и «негигиеничным». Теперь же, когда он осторожно ввел в неё палец, она почувствовала, как все прежние предубеждения рушатся. Всё было сырым и настоящим: запах пота, мускуса, естественные звуки тела и даже случайные, неловкие моменты, вроде короткого пука, который лишь подчеркивал их абсолютную близость. Он не смутился, увидев небольшое коричневое загрязнение на пальце; напротив, он просто стер его о её ногу и вернулся к своим ласкам, доводя её до первого, сокрушительного оргазма.
Когда он развернул её, чтобы войти по-настоящему, Алиса чувствовала себя полностью обезоруженной. Он использовал крем, чтобы облегчить проникновение, и когда его твердый член впервые раздвинул её узкие стенки, она издала стон, который был смесью боли и запредельного наслаждения.
Он вбивал её в диван методично и жестко. В воздухе стоял густой, животный аромат секса и близости. Алиса чувствовала, как её тело содрогается от каждого толчка, как она сжимается вокруг него в экстазе. Она никогда не знала, что может кончать от этого, но сейчас она чувствовала, как внутри неё разрывается сверхновая. Она кричала, выгибаясь дугой, пока волны оргазма накрывали её снова и снова.
В финале он излился в неё мощным потоком, заполняя её до предела. Когда он вышел, Алиса лежала обессиленная, чувствуя, как горячая сперма смешанная с естественными выделениями медленно стекает по её коже на диван. Она смутилась, но его спокойное «мне похуй» и нежный поцелуй стали для неё самым важным признанием в жизни.
Не успев остыть, она заметила, что он всё ещё возбужден. Вспомнив о своей давней, нереализованной мечте из шестнадцати лет, она припала к нему, начав делать минет — быстро, жадно и жестко. Она не обратила внимания на то, что его член был «грязным» после её попки; напротив, этот вкус только сильнее заводил её. Она работала языком и губами с яростью, пока он в очередной раз не кончил ей в рот.
Воспоминания о прошлом. Первомай.