необдуманных действий. Если честно, с одной стороны меня даже подмывало, чтобы он разрушил наш маленький секрет, который разросся до таких размеров, что почти поглотил всех членов наших семей. Ну узнают они, ну да, ситуация взрывоопасная, но ведь со временем накал спадёт, и скорее всего оба мужчины примут ситуацию. Ведь их жёны изменяют не с кем-то там, а... со своими сыновьями. На этой мысли я немного сломался, пытаясь объяснить для себя, считается ли инцест меньшим предательством, чем измена, скажем, с соседом. Ну да ладно, это всё лирика.
Я встал и отправился на поиски Вовки. В комнате его не оказалось; я вышел во двор и осмотрелся. Первой мыслью было, что они опять грешат где-то с Наташкой, но её я откинул — ведь эта девчонка всего полчаса назад была под завязку заправлена моей спермой, думаю, этого было достаточно, чтобы она хоть немного продержалась без мыслей о сексе.
Я наугад пошёл к беседке и уже на подходе увидел Вовкин затылок. Подойдя ближе, убедился, что он один: сидит и рассматривает что-то в телефоне.
— Вовк, привет, не занят? Разговор есть, — я сел на скамейку напротив него; нас разделял прочный дощатый стол, на котором неоднократно елозила попка его матери.
— Здарова, какой ещё разговор? — он сделал вид, что удивлён.
— Ну, ты знаешь какой разговор. Наташка мне всё рассказала.
— Не знаю я, чего она тебе там рассказала, я её болтовне не хозяин, — он продолжал ершиться и делать вид, что ничего не понимает.
— Володя, я про то, что ты хочешь фотографии отправить нашим отцам — с тем, как их жёны развлекаются. Так понятней?
— А, ты об этом. Ну, тут уже многое от тебя зависит, — он посмотрел на меня и зло улыбнулся.
— От меня? И как же это от меня зависит? — тут уже я решил отыграть непонимание.
— Как-как, строишь из себя дурака. Я же тебе говорил: хочу твою мать, иначе всю инфу сброшу, мне терять нечего. — Он опустил глаза и упёрся взглядом в столешницу.
— Ага, а мне, получается, что надо — за руки её держать, пока ты трахать её будешь, или попросить её, чтобы она тебе отдалась? — в моём голосе прозвучал вызов.
— Да мне пофиг что и как. Ты мою мать сколько раз уже выебать успел, а? Вот и я твою хочу, — его голос становился всё громче и визгливей.
— Ну, мне твою мать никто не сватал, у нас само получилось, и я в стороне не стоял. Я же тебе не запрещаю к моей шары подкатывать. Уболтаешь её — и делай что хочешь.
— Ага, уболтаю я её, она у тебя неприступная, я откуда знаю, что мне делать... — в его голосе прослеживалось отчаяние.
— В общем так, Володя: я её за тебя соблазнять не буду, но и тебе я ничего не запрещаю. Она женщина взрослая, сама решит, кому давать, а кому не давать, — я молча смотрел на него, он только обиженно сопел в ответ.
— А насчёт фоток и другой хуйни — отправляй, если хочешь. Не знаю, что дальше будет, но всё это один хрен рано или поздно всплывёт. Отправишь сейчас — только время нам сэкономишь, — я замолчал, и снова повисла неловкая тишина.
— Ладно, Вовка, думаю, мы друг друга поняли, ко мне претензий быть не должно. — Я встал и сделал пару шагов к выходу.
— Готово, — голос Володи дрожал.
Я застыл на месте и медленно повернулся к нему; эта фраза резанула мой мозг.
Чилитта