Дверь кабинки захлопнулась с глухим стуком, отрезав гул торгового центра. Я расстегнул ширинку, привычным движением освобождая член, и уже почти начал, как вдруг взгляд зацепился за стену. Тёмная перегородка, тусклый свет, и в ней — неровное отверстие. Диаметром с кулак, с облупившимися краями. Сердце пропустило удар.
Стоп. Это же то самое.
В порно я такое видел сотни раз. Мужики совали туда стояки, а незнакомки — жаркие, ненасытные рты — принимали их. Я сглотнул. Пальцы похолодели. Ноги сами шагнули ближе, будто чужие. Наклонился, заглянул. По ту сторону — темнота и ровное мужское дыхание.
И тут оно показалось.
Головка. Набухшая, багровая, блестящая. Обрезанная — уздечка натянута, венчик чёткий, как отлитый из плоти. Она протиснулась сквозь отверстие, на пару сантиметров, и застыла. Приглашение.
Господи. Он ждёт.
Кровь ударила в виски. Я опустил крышку унитаза, сел. Лицо — напротив дыры, в тридцати сантиметрах от чужого члена. В горле пересохло. Пальцы дрожали, когда я протянул руку и коснулся. Горячий. Как печь. Кожа — атлас поверх стали.
Ствол полез глубже. Медленно, сантиметр за сантиметром. Теперь я видел всё: длинный, сантиметров девятнадцать, толстый — в обхвате не меньше четырнадцати. Прямой, чуть загибающийся вверх. Яички подтянуты, крупные, покрытые жёсткими тёмными волосами. Пах густо заросший. От члена шёл запах — душистое мыло, мята и что-то ещё, животное, мужское. Он подготовился. Знал, что будет.
Я обхватил ствол двумя пальцами, повёл в сторону. Кожа скользила легко. Большой палец прошёлся по вене на нижней стороне — она пульсировала. Головка налилась ещё сильнее, потемнела до винного цвета. Из уретры показалась капля прозрачной смазки. Я размазал её большим пальцем.
Такой большой. Больше моего. Сантиметра на два. И толще.
Ладонь сжалась в кулак. Я начал водить. Медленно, от основания к головке, с лёгким поворотом у венчика. Член дёрнулся. Мужчина за стеной выдохнул — низко, гортанно. Кровь прилила к моей голове, застучала в ушах.
Свободной рукой я расстегнул ремень. Штаны сползли на щиколотки. Мой собственный член стоял колом, текла смазка. Я сжал его, задвигал рукой в такт движениям на чужом стволе. Закрыл глаза. В голове всплыло лицо жены — как она берёт мой член в рот, обводит головку языком, вбирает глубже. Её губы, растянутые, блестящие от слюны. Как она смотрит снизу вверх.
Но теперь я представлял не её. Я представлял, как этот член — этот длинный, толстый, незнакомый член — входит в её рот. Как её щёки впадают, как она давится, как слюна стекает по подбородку. И от этого мой стояк запульсировал сильнее.
Я наклонился. Ближе. Головка оказалась прямо перед лицом. Дыхание сбилось. Я высунул язык и провёл по венчику. Солёный. Терпкий. Вкус чужой плоти ударил в мозг, как ток.
Решайся.
Губы разомкнулись. Я накрыл головку ртом. Горячая. Гладкая. Мышцы рта сжались рефлекторно. Я держал член рукой у основания, направляя, и медленно опустился ниже. Сантиметр, ещё, ещё. Рот наполнился слюной. Ствол давил на нёбо, растягивал уголки губ. Я не мог взять весь — горло сжималось, но я старался. Вдох через нос. Выдох через нос. Рука двигалась по стволу, губы — по головке. Язык прижимался к нижней стороне, к той самой вене. Движения — как у жены. Мягкие, но настойчивые. Без зубов.
Член в моём рту пульсировал. Мужчина за стеной застонал — сдавленно, сквозь зубы. Он начал двигаться. Короткие толчки, неглубокие. Его бёдра бились о стену, а член входил в мой рот глубже. Я принял. Шея напряглась. Слюна потекла по подбородку, капала на пол.
Я надрачивал себя свободной рукой. Быстро, грубо. Смазка хлюпала. Мои яйца поджались. Я чувствовал, как в паху собирается тугая, горячая
Реванш