— Волосатая пизда, — выдохнул он, проводя рукой по лобку. — Люблю, когда волосы.
— Да, — прохрипела я. — Еби мою волосатую пизду. Только не останавливайся.
Шлепок по ягодице. Потом ещё один. Я вскрикивала и подавалась назад, насаживаясь глубже.
— Ты... — он схватил меня за волосы, потянул. — Ты просто находка, а не соседка.
Я засмеялась, но смех тут же превратился в стон.
— А ты... о-о-о... неплохо настраиваешь телевизоры.
Он вышел и развернул меня обратно. Я лежала на спине, раскинув ноги, и смотрела, как он снова нависает надо мной. Член блестел от моей влаги.
— Иди сюда, — прошептала я.
Он вошёл, и я почувствовала, как его палец скользнул ниже, к анусу.
— Можно? — спросил он.
— Да, — выдохнула я. — Только медленно.
Он смочил палец слюной и начал осторожно вводить. Я закусила губу. Ощущение было странным, но возбуждающим. Потом он вытащил палец и приставил головку члена к заднему проходу.
— Готова?
— Давай.
Он давил медленно, я чувствовала, как растягиваюсь. Было больно, но эта боль смешивалась с чем-то запретным, острым.
— Охуеть, — выдохнула я, когда он вошёл на пару сантиметров. — Какой же ты...
— Скажи, если слишком.
— Нет. Еби.
Он двигался осторожно, но с каждым толчком входил глубже. Я вцепилась в простыню, дышала часто-часто. Боль уходила, оставалось тягучее, горячее наслаждение.
— Вот так... — простонала я. — Вот так, в жопу...
Игорь ускорился, его дыхание сбилось. Я чувствовала, как он пульсирует внутри.
— Я сейчас... — выдохнул он.
— Доставай, — скомандовала я.
Он вышел, и я сразу же сползла с дивана на колени. Взяла член в руку, провела языком от основания к головке.
— Давай, — прошептала я, глядя снизу вверх. — Кончи мне на лицо.
Пара движений рукой — и он застонал, выгибаясь. Первая струя попала на щёку, вторая на губы, третья на подбородок. Тёплая, густая. Я облизала губы и взяла его член в рот, досаливая. Игорь вздрагивал, пока я вылизывала головку, собирая остатки.
— Ты... — он смотрел на меня сверху, тяжело дыша. — Ты просто...
Я сглотнула и улыбнулась.
— Знаю.
Он сполз на пол рядом со мной. Мы сидели на ковре, привалившись к дивану, и молчали. Только дыхание — его и моё — постепенно выравнивалось. За окном проехала машина, свет фар скользнул по потолку и погас.
ЕБАРИ МОЕЙ МАМЫ