Категории: Инцест | Зрелые
Добавлен: Вчера в 19:20
приставать к матери. Сначала это были просто долгие объятия, случайные прикосновения, которые длились чуть дольше обычного. Он шептал ей, какая она красивая, как сильно он её хочет. Но Марина была в ужасе. Она была сверхстеснительной, зажатой, она не знала, что такое сексуальное удовольствие, кроме тех редких и пугающих моментов в юности.
— Артем, что ты делаешь... нельзя... это грех... — шептала она, пытаясь отстраниться, когда он прижимал её к себе в гостиной.
Однажды он попытался зайти дальше. Он затащил её в спальню, начал раздевать её. Когда одежда наконец спала, и её великолепное, белое, девственно чистое тело оказалось перед ним, Артем едва не задохнулся от восторга. Она была идеальна. Но Марина содрогалась от каждого прикосновения. Она пыталась закрыть грудь руками, скрещивала ноги, её лицо пылало от стыда. Она не могла расслабиться. Когда он попытался ввести в неё свой твердый, пульсирующий член, он натолкнулся на глухую стену. Она была так зажата, так сильно сжаты мышцы её влагалища от страха и стеснения, что он просто не смог проникнуть внутрь. Он пытался несколько раз, надавливая, стараясь раздвинуть её плоть, но она буквально сжималась вокруг него, как тиски, не пропуская даже головки. Она всхлипывала, закрывала глаза, её тело била дрожь. Он чувствовал, что если надавит сильнее, он причинит ей боль, потому что она была слишком «узкой» из-за своего психологического блока.
— Мама, расслабься, пожалуйста... просто отдайся мне, — умолял он, но она только сильнее вжималась в матрас, закрываясь от него. В тот раз всё закончилось ничем, кроме её слез и его невыносимого возбуждения.
Был и второй случай. Артем пытался уломать её, целовал её шею, ласкал её бедра, но Марина каждый раз впадала в состояние почти панической атаки. Она боялась собственного тела, боялась удовольствия, потому что отец приучил её, что всё сексуальное — это грязно.
Тогда Артем решил сменить тактику. Он знал, что она почти не пьет, чтобы не терять контроль. Он купил дорогую бутылку вина и подсыпал туда немного расслабляющего препарата. Вечер прошел тихо, они ужинали, и Марина, выпив несколько бокалов, почувствовала, как тяжесть в груди исчезает, а тело становится странно легким и горячим. Она больше не чувствовала того парализующего стыда.
Когда он снова прижал её к кровати, она не сопротивлялась. Её движения стали вялыми, а дыхание — тяжелым. Он медленно раздевал её, и на этот раз она не пыталась закрыться. Её грудь вздымалась, а между ног уже текла смазка, хотя она сама этого не осознавала. Когда он приставил свой член к её входу, она лишь тихо застонала. Он медленно, сантиметр за сантиметром, начал входить в неё. Теперь, когда её сознание было затуманено алкоголем, а тело расслаблено, он смог проскользнуть внутрь. Она была невероятно узкой, обхватывала его плоть так плотно, что он едва сдержал крик от удовольствия. Это был первый раз, когда он полностью вошел в неё, чувствуя, как её горячие стенки сжимают его член. Марина выгнулась, её глаза закатились, и она впервые в жизни почувствовала, как внутри неё вспыхивает пожар, который не мог потушить никакой страх.
После этого всё изменилось. Артем понял, что деньги её отца — это их билет в новую жизнь. Он уговорил её продать все квартиры в Калининграде, всё имущество, которое напоминало о тирании деда.
— Мама, мы уедем. Туда, где солнце, где никто нас не знает. Мы поедем в Сочи. Ты будешь жить в свое удовольствие, ты наконец-то узнаешь, что значит быть женщиной, — убеждал он её.
Они переехали в роскошную виллу на побережье Сочи. Огромный дом с панорамными
Крестная мама