людей — это было жесткое, бескомпромиссное утверждение власти и абсолютного обладания. Валерия не сдерживала своих порывов, оставляя на нежной коже принцессы отметины, кусая ее и требуя полного повиновения. Временами её ласки становились откровенно грубыми, переходя в хлесткие пощечины, которые лишь сильнее разжигали этот порочный огонь. Талия принимала каждый удар и каждый толчок, чувствуя, как внутри неё сгорают последние остатки королевской гордости.
Когда всё было кончено, Валерия сбросила напряжение и удовлетворенно улыбнулась. Но на этом испытание не закончилось. Желая до конца испить чашу своего господства, Валерия потребовала принести ночной горшок. На глазах у покорной принцессы она наполнила его своей теплой влагой, после чего, глядя Талии прямо в глаза, приказала выпить содержимое.
Без тени сомнения или брезгливости принцесса выполнила и этот приказ. За долгие месяцы их тайной связи подобные унижения, резко сменявшиеся последующей тихой лаской, превратились для Талии в осознанную необходимость — в её личную, скрытую от всех обыденность.
Закончив проверку на верность, Валерия переменилась в лице — жесткость в её глазах уступила место мягкому теплу. Она легла на постель и тихим, ласковым шепотом позвала Талию к себе.
Принцесса, истощенная прошедшей бурей, преданно прильнула к ней. Как и всегда, после волны суровых унижений наступало время глубокой, почти гипнотической нежности, которую Талия ждала с особым трепетом. Валерия принялась медленно, бережно целовать её, словно залечивая только что нанесенные раны. Её губы и пальцы скользили по телу девушки, спускаясь всё ниже. Она ласкала её бедра, очерчивала линии коленей и нежно сжимала изящные ступни принцессы.
В этих контрастных ласках Талия находила своеобразное умиротворение. Жестокость Валерии делала её покорной, но эта внезапная, искренняя нежность заставляла её чувствовать себя по-настоящему желанной и защищенной в этом огромном, раздираемом войной замке.
Правильное решение