добродушные искорки. Мы не часто общались с глазу на глаз, тем более подолгу, но, видимо, разлука и стресс дали о себе знать, и сейчас ей хотелось провести время со мной. Я не возражал, напротив, мне было комфортно в её компании, поэтому я слушал, пытался вставлять свои остроумные замечания и любовался её красотой.
— Твой папаша — тот ещё, конечно, кадр. Я как начиталась про эту вашу «Зарю», так и напредставляла себе чуть ли не вечеринки извращенцев. Знаешь, все в коже, с плетками и всё такое, — она радостно засмеялась.
— Мам, ну что ты, глупости, конечно, — я смеялся вместе с ней, прокручивая в голове, как всего день назад участвовал в оргии, а до этого трахал зрелую женщину на глазах у её мужа. Без латексных костюмов, конечно, но это не сильно меняло картину.
— Да, нужно было сразу с тобой сюда приехать и посмотреть, как всё устроено. Вполне приличный пансион, но женщин, конечно, много. Я даже мужчин здесь не видела — одни тётки за сорок, — она немного осеклась, вспомнив, что сама отлично попадает в эту возрастную категорию.
— Ох, что-то я заболталась, даже голова от своего же голоса разболелась, — она улыбнулась и неожиданно для меня закинула ножки на кровать, а головой легла на мои колени. — Скучно без тебя дома, твой отец совсем неподъёмный стал, только своей работой и занимается: всё время или за компьютером, или в бумагах.
Её щека ерзала по моему бедру, пробуждая в голове не самые целомудренные мысли. Я машинально положил руку ей на голову и начал осторожно гладить её волосы.
— А ты ещё двадцать дней почти здесь будешь, — она замолчала, прикрыв глаза: весь день на ногах, наверняка устала.
— Ах, Володя, так приятно, — в этот момент я как раз заправлял сбившийся локон за её ушко, касаясь голой кожи шеи, провёл по ней пальцами, коснувшись плеча. Она вновь легко застонала.
Я действовал на автомате: за последние дни для меня стало нормой думать не головой, а другими, более интимными частями тела, и сейчас я гладил красивую женщину, забыв, что это моя мать. Возбуждение накатило волной, вот уже вторая рука легла на её талию. Мама ещё раз выдохнула через чуть приоткрытый ротик и перевернулась на спину так, что, немного наклонившись, я оказался напротив её лица.
Я провёл рукой по её щеке. Такая горячая, мягкая и приятная кожа. Моё сознание отключилось окончательно, я потянулся к ней и коснулся своими губами её красивых напомаженных губ. Сопротивления я не почувствовал, напротив, губки приоткрылись и страстно сомкнулись на моих губах. Поцелуй был горячий и мокрый.
Она вдохнула носиком, страстно и, видимо, собираясь продолжить ласки, но вдруг всё поняла и замерла в моих объятиях. Я открыл глаза и почувствовал неловкий и неуверенный толчок. Поднял голову: взгляд матери был растерянным и напуганным. Она быстро вскочила с моих колен.
— Володя... — мама поправила свой наряд и привела себя в порядок. — Володя, прости, я что-то...
Я попытался её остановить.
— Мам, всё хорошо, я сам виноват...
— Не надо, Володя, давай просто... просто... мне пора. — Она быстро засобиралась, а я сидел истуканом, не зная, что делать.
— Мам! — я встал, но было уже поздно: стоя на пороге, она повернулась, бросила на меня смущённый взгляд и вышла в коридор.
Я остался на месте, чувствуя, что на моих губах ещё ощущается её вкус. Внутри всё сжалось, но, к моему огромному удивлению, не от стыда, а от понимания того, что я, возможно, упустил свой шанс. Осмотревшись по
Корпоративный календарь. Февраль.