кроватке, и, повернувшись на бочок, уснуть... но надо было шевелиться и выбраться уже из туалета, пока кто-нибудь не вызвал службу спасения. Ноги были как ватные, но она постаралась найти в себе силы и села на унитаз ровно. Что это, блядь, такое было? Она чуть в буквальном смысле не потеряла сознание... от оргазма... Только теперь, глянув под ноги, она поняла, что подошва её обуви погружена в лужу жидкости — натекла, пока она тут сползала и дёргалась. Она что, ухитрилась свернуть ебучий толчок, и тот протёк? Но тут она вспомнила, что, когда кончала, из неё вырвалась струя жидкости. Я что, обоссалась, что ли, от удовольствия? Да не должна была бы: она хорошо пописала перед своим рукоблудием, опорожнила, так сказать, сосуд до капли... И тут она поняла: она конкретно так сквиртанула... Ебать... До этого дня она и подумать не могла, что просто может кончить от вагинального оргазма, а тут ещё и сквирт... Ебать...
Она оглядела масштаб ущерба. Хорошо, что джинсы с трусами она спустила — жидкость их не задела, уже плюс, а то объясняй потом, как это она умудрилась обоссаться, в здравом-то уме... Волосы на лобке были заляпаны не пойми чем — то ли смазкой, то ли какими-то иными выделениями, но это можно поправить, хорошенько протерев туалеткой. Она развела ноги и вытерла себя — губы были припухшими и влажными, между ними всё ещё виднелась раскрытая тёмная щель, из которой медленно сочилось.
Приятные ощущения схлынули, и, стоило ей сдвинуть ноги, как она поняла: её матильда ноет, словно в неё въехал поезд... Ну, как поезд, почти. Вся промежность была разбита, саднила и пульсировала, вход оставался растянутым и никак не желал закрываться. Под конец она так активно долбила себя баллончиком, что поняла: ещё чуть-чуть — и он оказался бы у неё в матке, звони потом в скорую... Совсем ей, конечно, снесло башню, мда. Она вытерлась, накидала на пол туалетку, протёрла ногой остатки своего пика наслаждений, как смогла, и, аккуратно всё собрав, выкинула в мусорное ведро. Хорошо, что оно было с крышкой.
Натянув штаны, она спустила воду. Встав и сделав шаг, поняла, что ходить ближайшие пару часов минимум ей будет трудно. Вагина и низ живота ныли, и она чувствовала, как при каждом шаге распухшие губы трутся друг о друга под бельём. Промежность болела так, словно она села на тааакой приличный шпагат... Ебнутая нимфоманка... Главное, она вообще такого за собой не замечала, и парни у неё всё же были и до мужа, и у кого-то из них причиндалы были, мягко говоря, не маленькие... у кого-то даже приличного размера — но вот тааак, чтобы её кто-то хоть раз трахнул... чтобы ходить было больно или чтобы она сквирт словила — ни разу. Все её мужчины, какими бы страстными до этого ни были, хорошо отрабатывали на коротких дистанциях, порой даже несколько раз кряду, но чтобы вот так её завести... Видимо, это накопившееся за годы напряжение сорвало в ней все тормоза разом, потому что она реально осознала, что так сильно возбудилась, причём на пустом месте, что и слова не сказала бы, если б её сейчас и в жопу выебли, и накончали в рот, как в её фантазии... Да уж... Овуляция, что ли... Хуй его знает, пиздец конечно.
Она подошла к раковине, тщательно вымыла руки и умылась. Краснота со щёк сходила, да и по времени она проторчала тут не дольше среднестатистической бабы с запором. Хорошо, что никто не зашёл, конечно. «Давно надо идти работать», — подумала она.
Как моя мама стала моей Госпожой.