Мне 57, я полноватая замужняя шатенка.Первый снег выпал неожиданно для всех и создал проблемы. Начальник нас отпустил пораньше, я вышла и стала недалеко от остановки ловить попутку, скоро остановилась большая черная машина, окошко приоткрылась и парень спросил, куда, я ответила , он сказал, садись, я подошла к дверце второго ряда, она открылась, сил не руки втянули меня рывком и и я оказалась между двумя парнями.
Снег валил так, будто кто-то наверху решил вытряхнуть все перины разом. Город за полчаса стал белым, вязким и чужим. Я стояла у обочины, пряча нос в воротник пальто, и молилась, чтобы хоть кто-нибудь остановился. Автобусы застряли где-то в пробке, такси не отвечали, а ноги в сапогах начинали коченеть. В мои пятьдесят семь я уже не чувствовала себя той девчонкой, которая может простоять на морозе час. Спина ныла, пальцы в перчатках немели, и я уже готова была идти пешком через весь город, когда услышала шорох шин.
Черный джип, огромный, как дом, притормозил рядом. Переднее стекло опустилось, и я увидела молодое лицо — лет тридцать, не больше. Светлые волосы, легкая щетина, глаза с хитринкой.
— Куда едем, красавица?
Я хмыкнула. «Красавица» — надо же. При моем-то возрасте и паре лишних килограммов, которые я так и не смогла согнать после сорока.
— На Вокзальную, — ответила я, перекрикивая ветер.
— Садись, подбросим.
Я обошла машину, открыла дверцу заднего ряда и... меня втянули внутрь. Рывок был такой резкий, что я не успела даже вскрикнуть. Дверца захлопнулась, и я оказалась зажатой между двумя мужчинами. Слева — тот, что говорил, светловолосый. Справа — темноволосый, с тяжелым взглядом и руками, которые уже легли мне на колено.
— Что вы... — начала я, но голос сорвался.
— Не бойся, — сказал темноволосый, и его пальцы сжались чуть сильнее. — Мы просто довезем. Если захочешь.
Машина тронулась. Я чувствовала жар их тел через одежду, запах мужского парфюма и еще что-то — терпкое, волнующее. Сердце колотилось где-то в горле. Я замужем тридцать лет, у меня взрослые дети, внуки. Я не должна была... но его рука уже скользнула выше, под подол моей юбки.
— Какая теплая, — шепнул он мне в ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Ты ведь не против?
Я хотела сказать «нет». Вместо этого я раздвинула ноги.
Светловолосый усмехнулся, наблюдая за нами, и я почувствовала, как его пальцы расстегивают пуговицы на моей блузке. Ткань соскользнула с плеч, и холодный воздух салона коснулся груди.
— Красивая, — сказал он. — Очень красивая.
Темноволосый уже стягивал с меня трусы. Я прикусила губу, когда его пальцы нашли мой клитор — сразу, без прелюдий, уверенно и грубо.
— Ох... — выдохнула я, откидывая голову на подголовник.
— Мокрая, — констатировал он. — Давно тебя так не трогали?
Я не ответила. Вместо этого я сама потянулась к его ширинке, расстегнула молнию и достала его член — твердый, горячий, пульсирующий в моей ладони.
— Вот так, — шепнул светловолосый, наклоняясь к моей груди. Его язык коснулся соска, и я выгнулась, сжимая член сильнее.
Темноволосый убрал пальцы и направил головку к моему входу. Я замерла, чувствуя, как она давит, растягивает.
— Скажи, что хочешь, — прошептал он.
— Хочу, — выдохнула я. — Пожалуйста.
Он вошел одним толчком. Я застонала, вцепившись в его плечи. Внутри меня было тесно и влажно, и он двигался медленно, заставляя меня чувствовать каждое движение. А светловолосый тем временем спустил мои бретельки и взял в рот сосок, посасывая и покусывая.
— Сильнее, — попросила я, и темноволосый ускорился.
Машина качалась, шины шуршали по снегу, а я была между ними, раздавленная
Моя турбулентность