Категории: Инцест | Зрелые
Добавлен: Сегодня в 05:39
Дождь барабанил по крыше старого деревянного дома, загоняя меня внутрь на все выходные.
Я приехал к матери в родную деревню отдохнуть от столичной суеты, но, кажется, попал в самое пекло.
В гостиной пахло пирогами и чем-то еще, плотным и сладковатым – духами моей мамы, Катерины, и ее младшей сестры, тети Ирины.
– Ой, Ванечка, мокрый совсем! – мама встретила меня в дверях, и я невольно задержался взглядом на ее фигуре, плотно обтянутой простеньким, но почему-то чертовски сексуальным домашним платьем.
В сорок пять она выглядела на тридцать: высокая, стройная, с упругими бедрами и… и грудью, которая, казалось, вот-вот вырвется из-под тонкой ткани. Ее пепельные волосы были собраны в небрежный пучок, от которого отлетали прядки, обрамлявшие скулы и полные губы.
Тетя Ира вышла, вытирая руки об полотенце. Она была того же склада, что и мама, только еще более… выпуклая. Ее огромная грудь четвертого размера ( "силиконовая" по слухам.Об этом в деревне ходили легенды) гордо выпирала под майкой с глубоким вырезом, а короткие шорты обливали круглую, упругую задницу.
В тридцать восемь она была дважды разведена и, как шептались, не прочь завести нового «дружка».
Вечер прошел за разговорами, вином и этими бесконечными, томными взглядами, которые они на меня бросали.
Мама то и дело наклонялась за чем-нибудь, давая мне полюбоваться глубокой ложбинкой между грудями, а тетя Ира как бы невзначай касалась моей руки или колена своей мягкой, надушенной ладонью.
Воздух сгущался, становился тягучим, как мед.
– Знаешь, Ваня, а ведь ты стал таким мужчиной, – протянула мама, наливая мне еще коньяку.
Ее глаза, цвета спелой сливы, блестели в полумраке комнаты, освещенной только торшером и телевизором.
– Сильным. Красивым.
– Да уж, племянничек, не мальчик уже, – поддакнула тетя Ира, перекидывая ногу на ногу.
Ее бедро, бледное и полное, на мгновение полностью открылось моему взгляду. Я отвел глаза, чувствуя, как кровь приливает к паху. Это было неправильно. Грешно. Но запретность только подстегивала желание.
– Может, спать? – пробормотал я, вставая. В голове гудело от алкоголя и навязчивых мыслей.
– Подожди, – мамина рука легла мне на плечо, удерживая. Ее пальцы были прохладными и цепкими. – Поможешь мне кое-что донести до спальни. Коробку старую.
Я кивнул, не в силах отказать. Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. В ее комнате пахло тем же пудровым ароматом, что и внизу, только концентрированнее, гуще. Она поставила коробку в угол и обернулась ко мне. Мы стояли близко. Слишком близко.
– Сынок… – она выдохнула, и ее дыхание, теплое и спиртовое, коснулось моего лица. – Ты ведь чувствуешь, да?
Я не успел ответить. Ее губы, мягкие и влажные, прижались к моим. Сначала нежно, пробуя, потом страстнее, требовательнее. Я застонал, забыв про все на свете. Ее язык проник в мой рот, жаркий и умелый. Руки обвили мою шею, а затем одна из них опустилась ниже, на мой живот, и нащупала твердый бугорок в штанах.
– Мама… – прошептал я, разрывая поцелуй.
– Тс-с-с, – она приложила палец к моим губам. – Никаких слов. Только чувства. Сегодня ты не мой сын. Ты – мужчина. А я – женщина.
Она отвела меня к кровати и мягко толкнула на край. Потом, не сводя с меня горящего взгляда, медленно, с театральной паузой, стянула свое платье через голову. Под ним не было ничего. Только она.
Ее тело было ослепительным: высокая, упругая грудь с крупными, темно-розовыми сосками, тонкая талия, плавно переходящая в округлые бедра. Лобок был аккуратно подстрижен, и сквозь светлые волоски просвечивала розовая щель.
Собачья радость