Антонина стояла посреди подвала и не знала, что делать. Руки её висели вдоль тела, пальцы сами собой теребили край рабочей короткой юбки, а взгляд метался от двери к лицам мужчин и обратно. Дверь только что закрылась, мягко, почти вкрадчиво щёлкнула замком. Этот звук был тише, чем гул старого холодильника в углу, тише, чем капающая где-то за стеной вода, но именно он показался Антонине самым громким в её жизни. Она ещё не понимала, но уже чувствовала: случится что-то непоправимое. Понимание того, что это из-за неё, пришло медленно. Сначала оно коснулось затылка, потом шеи, потом поползло ниже. Задрожали коленки. В голове появился шум — ровный, давящий, будто в уши набили ваты и одновременно включили где-то далеко трансформатор. Она понимала, что добром всё это не кончится.

Подвал стал тесным. Антонина смотрела на Миху и видела, как его взгляд совсем обезумел. Не злой, не пьяный — другой. Губы Михи расплывались в улыбке, и от этой улыбки у Антонины холодело в груди. Он смотрел на неё так, будто она была не человеком, а вещью, которую он давно хотел взять и наконец получил разрешение. Он начал говорить.

— Я думал, ты не такая. А тут Саня хвастается, что за щеку тебе напихал. Я не поверил поначалу, а потом думаю, чего ему мне пиздеть?

Голос Михи звучал спокойно, почти буднично. Он даже не повышал тона. От этого становилось страшнее. Антонина почувствовала, как у неё пересохло во рту. Она хотела сказать что-то, но сначала из горла вырвался только короткий вдох. Она смотрела на Саню. Тот уже стоял у стены, засунув руки в карманы, и улыбался краешком губ.

— Он заставил меня, — наконец сказала Антонина. Голос её был тихим, но она заставила себя говорить. — У него был нож. Я и вправду не такая.

Она сказала это, и сама услышала, как жалко прозвучали слова. Будто она оправдывалась перед учителем в школе. Будто от её «я не такая» что-то могло измениться. Миха медленно перевёл взгляд на Саню, потом снова на неё. Улыбка его стала шире.

— Так значит, было, — сказал он. — Саня говорит, что ты поначалу сопротивлялась, а потом сама разгорячилась и тебя было не остановить. Муж поди не трахает совсем. Ну да, когда ему успеть-то, он же у нас всё время сидел. Ха-ха-ха.

Витя хмыкнул. Саня отвернулся, но было видно, что ему приятно. Антонина почувствовала, как кровь поднялась к лицу и сделало его красным. Стыд был густым и липким. Она вспомнила Женю. Его усталое лицо, его привычку оставлять кружку на краю стола, его тёплые руки. Вспомнила, как он вчера смотрел на неё, как будто она была чем-то дорогим и хрупким. А теперь она стояла в подсобке перед тремя мужчинами, и один из них говорил о ней такие слова, будто она была не женой Жени, а последней шлюхой, каких полно у ближайшей трассы.

— Это было не специально, — сказала она. — Я боялась, что нас увидят. Я... я... я не хотела.

Она запнулась. «Не хотела» звучало неубедительно даже для неё самой. Миха встал. Он подошёл очень близко, так близко, что она почувствовала запах его одеколона, смешанный с табаком и потом. Он был высокий, широкий в плечах, и в тесной подсобке его фигура казалась ещё больше. Антонина невольно отступила, но сзади словно выросла стена. Миха положил руку ей на плечо. Тяжело. Так, будто ставил на место упавший предмет.

— Ты же понимаешь, что мы как братья, — сказал он. — Нельзя одного отвергать, другому разрешать. Пацаны могут

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 6

Твоя экзекуция. В ванной

Исполнение жеданий

Девственность, прощай!

Тюремная сага.2.

Царь Горы - 2