скромной одноклассницей. В темноте она была кем-то другим.
Анатолий лихорадочно пытался придумать оправдание, но слова застревали в горле. Вонь секса стояла в комнате так сильно, что отрицать было бессмысленно. Мокрое пятно на одеяле, его обнаженный, все еще влажный член, красные следы от ногтей на его бедрах — всё кричало о произошедшем.
— Я не знаю... — честно, но с дрожью пролепетал он. — Я не видел... Было темно...
Лена издала странный звук, похожий на смешок или рычание. Её рука, горячая и чуть влажная, коснулась его груди и скользнула вниз, к животу. Анатолий вздрогнул от её прикосновения, его мышцы рефлекторно сократились. Она не остановилась, её пальцы уверенно легли на то место, где одеяло было мокрым от его спермы.
— Не видел? — её голос стал еще ниже, почти неслышным, но от этого еще более интригующим. — Но ты кончил в неё, Толик. Я слышала, как ты стонал. Я слышала, эти звуки... как она двигалась.
Она провела ладонью по липкой ткани, словно проверяя реальность происходящего, а затем поднесла пальцы к носу, вдохнула запах. Анатолий смотрел на неё в темноте, его глаза привыкли чуть-чуть, и он различил её силуэт. Она не отшатнулась, не заплакала. Наоборот, её дыхание участилось, становясь прерывистым и глубоким.
— Ты стоялa и смотрелa? — наконец выдавил он, чувствуя, как к лицу приливает кровь от стыда и возбуждения. Смесь этих двух чувств распирала его изнутри.
— Я видела всё, — прошептала она прямо в его ухо, её губы едва каснулись мочки, посылая новый импульс электричества вниз, к его паху. — Я видела, как она садилась на твой член. Я видела, как ты брал её за бёдра. И я видела, как ты кончал.
Её рука снова двинулась, на этот раз под одеяло. Пальцы Лены сомкнулись вокруг его члена, который, вопреки логике и усталости, начал откликаться на её прикосновение, набухая и тяжелея в её ладони. Она была жесткой, её хватка была тугой, почти болезненной, но это только подстегивало его.
— Она была старше, — сказала Лена, и в её голосе прозвучала горькая истина, смешанная с ревностью. — Она знала вещи, которых я не знаю. Правильно?
Анатолий не мог ответить. Он лишь застонал, когда её большой палец провел по головке, собирая оставшуюся влагу. Лена не давала ему передохнуть. Она была здесь, она видела всё, и вместо того чтобы убежать или ударить его, она стояла на коленях рядом с его диваном, держа в руке его только что удовлетворенный, но снова пробуждающийся инструмент.
— Скажи мне, — потребовала она, прижимаясь всем телом к его боку так, что он почувствовал её упругие груди сквозь тонкую ткань её ночной рубашки. — Скажи, что это была не я. Что ты хотел именно этого.
— Это былa не ты, — выдохнул он, закрывая глаза. — Это было... другое.
Лена наклонилась ближе, её язык скользнул по его шее, оставляя влажный след. Она куснула его кожу, не сильно, но достаточно чувствительно, заставив его дернуться.
— Ты совершил это с чужой женщиной в моем доме, — прошипела она, её рука начала двигаться вверх-вниз по его стволу, разогревая его снова. — Прямо здесь, на этом диване, ты мой, Толик. Ты понял? Теперь ты мой, потому что я видела тебя.
Она оттолкнула одеяло, полностью обнажая его нижнюю половину, и в темноте её глаза горели каким-то дьявольским огнем. Она не собиралась отпускать его так просто. Сцена, которую она наблюдала, разожгла в ней пламя, которое теперь требовало топлива. Анатолий понял, что ночь только начинается, и его секреты больше не принадлежат только
День святого Валентина. часть 5