Она не ответила сразу. Андрей ждал, не торопил её. И Лана вдруг почувствовала, что ей совершенно не хочется заполнять эту паузу шуткой.
— Да, — сказала она. — Только сразу предупреждаю: характер у меня тяжёлый.
— Я в курсе.
— Я могу спорить.
— Заметил.
— И иногда командую.
— Иногда?
Она засмеялась и обняла его.
— Ладно. Будем разбираться.
Через несколько дней она рассказала обо всём Свете.
— Ну наконец-то! — воскликнула та. — А я уж думала, вы так и будете изображать помолвку до пенсии.
— Света, не сглазь.
— А что Андрей?
— А что Андрей?
— Он тебя любит?
Лана улыбнулась.
— По-моему, да.
— А ты его?
— Тоже.
Света посмотрела на неё с довольным видом.
— Знаешь, ты стала спокойнее.
— Не выдумывай. Я всё такая же.
— Нет. Просто раньше тебе обязательно нужно было последнее слово. А теперь иногда ты можешь промолчать.
— Это потому, что Андрей иногда говорит такие глупости, что отвечать жалко.
Они рассмеялись.
В день, когда Андрей впервые пришёл к Виктору Петровичу уже не как подставной жених, а как настоящий будущий муж, начальник долго смотрел на них и наконец произнёс:
— Так всё-таки свадьба?
— Всё-таки, — ответила Лана.
— А я думал, ты шутила.
— Я тоже так думала.
Андрей пожал ему руку.
— Теперь уже не отвертится.
— Смотри, Андрей, — сказал Виктор Петрович, — характер у неё непростой.
— Знаю.
— И что, не страшно?
— Нет. У меня тоже есть характер.
Лана повернулась к нему:
— Только не начинай.
— Я ещё ничего не сказал.
— Вот и молчи.
Виктор Петрович рассмеялся.
Позже, когда они вышли на улицу, Андрей взял Лану за руку.
— Ты сегодня добрая.
— Не привыкай.
— Уже поздно.
Она посмотрела на него, прищурилась, словно собиралась придумать очередную колкость, но вместо этого просто поцеловала.
Лана не стала тихой, покладистой и удобной. Она всё так же могла вспылить, поспорить, рассмеяться громче всех и сказать то, о чём потом приходилось жалеть. Но теперь она знала, что рядом с ней человек, которого не нужно ни подталкивать, ни тащить за собой, ни проверять на прочность каждую неделю.
Андрей не пытался укротить её. Он просто не позволял ей превращать любовь в соревнование.
И Лана постепенно научилась тому, чего раньше почти не умела: иногда не спорить, когда можно обнять; не командовать, когда можно попросить; не нападать, когда можно сказать, что ей страшно или обидно.
Однажды утром Андрей обнаружил, что она переставила мебель в гостиной.
— Это что такое? — спросил он.
— Красиво, правда?
— А меня спросить?
Лана посмотрела на него, уже приготовившись к привычной перепалке.
— А тебе не нравится?
— Мне нравится. Только диван теперь дверь загораживает.
Шутка