1 Ах, эти русские! Едва ли вы где-нибудь ещё встречали такой народ, где человек с такой немыслимой отвагой в жену ночами брызжет влагой, а сам, услышав слово "секс", ну прямо чуть ли не крестится, а если спросишь про австрийца, того, что основал фрейдизм, он не оценит ваш цинизм. А если обратишься к даме, спросив про Фрейда прямо, в лоб - держись! - она вздохнёт, как в драме, и на пол в обмороке - хлоп! 2 Нет, есть, конечно, исключенья, когда в порыве увлеченья вам та же дама скажет: "Дам!", навстречу вам раздвинет ноги и, сняв личину недотроги, доверит свой бесстыдный срам заботам вашей бурной плоти.. Тогда трудись, бедняга, в поте яйца, пока блаженный муж, объевшись недозрелых груш, над диссертацией потеет. Лень оторваться от наук! Поэтому в себе лелеет он рвущийся на волю пук. 3 Надеюсь, вы меня простили, что я в таком высоком стиле вдруг вставил грубое словцо. Наверное, и муж учёный, поев черёмухи толчёной, уж догадался про "лицо". В конце концов, мы все потеем, предавшись хлопотным затеям, и от затейных от хлопот потеют грудь, спина, живот и всё, что ниже. Так что всё же я прав. Пусть груб, но всё же прав! Ну, а теперь, друзья, продолжим про русский сексуальный нрав. 4 Да, кстати! Я ведь тоже русский! Мой фатер на постели узкой (ах, как скрипела та постель!) свои израильские граммы мешал с российской кровью мамы. И потому теперь коктейль течёт в моих прозрачных жилах. И всё же больше я не жид, а по духу, ну и просто так, да и по паспорту - русак. И, подчиняясь мощной силе, я, верный сын своей страны, на суть проблемы "секс в России" хочу взглянуть со стороны. 5 Представьте: русская деревня. Всего две улицы. Деревья с листвою, на которой пыль от проезжающей машины. В разгаре лето. Зуд мушиный в окошках изб. И мнут ковыль в придеревенском разнотравье стада коровьи и бараньи. Вот дом. На нём - увядший флаг.
Оля, или Еще одна подруга жены