очень тихо: - Потому что я еврейка. - Грузинка, еврейка, по мне, так ты больше грузинка, у нас 200 национальностей! - Еврейка, это не национальность (её смех, смешинка) - А что же? (моё отчаяние..) - Диагноз и судьба. Поймёшь сам. Ты будешь много читать. Очень много. Вновь пальчики коснулись моих губ. Я скоро выйду замуж. Меня выдадут. Куда-нибудь, далеко-далеко от сюда, - узнаю перед самой свадьбой, это не важно. Я рожу двух, может трёх детей, в наших семьях рожают много детей, сколько смогут, но у меня больное сердце. И я очень быстро изменюсь, мы быстро меняемся. - Я обещаю ждать тебя вот на этом месте, в это же время, через тридцать лет. Если ты не шарахнешься от меня, (пальчики зажали мой протест в моих губах), и если я увижу в твоих глазах те же звёзды, как там, в деревне, я сделаю тебя счастливым, на полчаса, или несчастным...- это одно и то же. - " Радость и грусть - всё одно" - Это Цветаева? - Нет, это будет твоя вторая любовь, выверенная и рассудочная, - Гиппиус. - Тебя увезут на твою историческую родину? - Я не готова жить на нашей Исторической Родине. Надо много воли и силы, что бы жить среди зверей, засыпать с оружием в руках и просыпаться с оружием в руках. - Но война скоро закончится, зверей разгонят. - Та война не закончится никогда, и зверей никогда не разгонят. Потому что сердце Зверя - тут. (Топнула пяткой по огородной земле.) Сердце зверя здесь, на этой земле, в этой стране. Ты скоро поймёшь, что единственный достойный повод для жизни здесь - сопротивление зверю. Поймёшь, ты способен понять, может быть - один из этого города. ( Я ничего не понял.) Из дома раздался голос. - Всё, мне пора. Через 30 лет, здесь, на этом месте, в это время. Узнаешь меня вот по этому голубому платью. Годы. Прошли годы. В Салаире отработал, закрылся рудник. Встала обогатительная фабрика. Исчезли автобусные маршруты. Единственный автобус колесит по всему городу, проезжает и через фабрику. Год за годом, навещая не часто родителей, я наблюдаю из окна автобуса, как исчезают дома и огороды, как склон фабричной горы превращается в бурьянный пустырь. После ранения, только-только заново научившись ходить, я еду с женой и сыном к родителям. Автобус, мотаясь на ухабах, завернул на фабрику. Сижу, прижимаюсь боком к окну, у прохода сидит, поддерживая меня, моя, измученная духотой и моими капризами, супруга, сзади страхует мою голову сын. За окном, на склоне горы, среди квадратов сухого бурьяна - голубое платье..., бросок к проходу... - Котя - Котя, потерпи, ещё не много, сейчас доедем... " Тебя я приветствую, моё поражение! Тебя и победу я люблю ровно, На дне моей гордости - бездна смирения, Радость и боль - всё одно. Тебя я приветствую, моё поражение! Мне радость в последней капле дана. И только одно здесь я знаю верное: Всякую чашу - пьют до дна".
Однажды в зимний вечер