прошедшим на той неделе днем рождения. Она была простужена, уже десятый день сидела дома, а болезнь все не отступала.- Да иду я, иду! - сняла цепочку, распахнула дверь, - Захаровна, тебе чего, сложно позвонить? Своими стуками чуть дверь не вышибла!- Да не работает у тебя звонок-то! Я, чай, не из деревни, знаю, куда нажимать-то! - Захаровна смотрела куда-то вбок, собиралась с духом. На какое-то мгновение их глаза встретились...- Что случилось, тетя Света? - почти закричала она.- Там... Ну, в общем, кобеля твоего убили, кажись...- Где там?- У самого подъезда, на травке лежит. Вроде бы еще дышит, но морду уже не поднимает...Она уже не слышала последние слова соседки, бежала, в чем была, по лестничным пролетам. Четвертый, третий, второй, первый... Яркое утреннее солнце ослепило ее, она огляделась. Справа от подъезда толкались зеваки.- Смотри - смотри! Прибежала к своему, - толкнул друга под локоть толстый мальчик из десятого дома.- Пустите!Ее пропустили. Он, такой большой и сильный, лежал беспомощно на спине. Он действительно был еще жив, прерывисто дышал и даже пытался открыть глаза. Она кинулась к нему, не обращая внимания на усмешки соседей.- Родненький мой, ну, пожалуйста, держись! Ну, я тебя прошу! - она обхватила его руками за шею. Его глаза открылись, в них стояли беззвучные слезы. Шерсть его была почти вся в крови, она спеклась, пропиталась дворовым песком. Во всем уже чувствовалась близость смерти.- Кто-нибудь вызвал скорую?- Скорую? Собаке?Он умер на ее руках. Люди обсуждали ее, кто-то рассказывал подробности, что, мол, видел с утра здоровенного парня с дробовиком... Она не прислушивалась. И не плакала. Только лицом стала как будто каменная.Июнь 2004г.
Телечат