Обладательница нескромных трусиков с возмущенным мычанием стремительно поворачивается в мою сторону и срывает с себя противогаз. Вот те раз! Жанна! - Ты чего руки распускаешь? - в сердцах отшвыривает она в сторону лопату и рукавицы. - Подол поправь... Скажи лучше, откуда ты тут взялась? - Оттуда! Перевели к тебе в цех по моей просьбе. А ты, я вижу, ничуть не лучше нашего Фесенко! Мне сказали, это ты меня сюда загнал... Глядя на ее потное раскрасневшееся лицо, я невольно начинаю испытывать некоторые угрызения совести. Ведь, строго говоря, свои полномочия я действительно превысил. Дело уборщицы - полы в раздевалках мыть да подоконники протирать, но уж никак не сгребать всякую химическую отраву, оставленную на площадках растяпами-аппаратчиками! Но тех попробуй, заставь - сразу начнут права качать, сверхурочных требовать... - Ну, Жанна... Если б я знал... - Что - если б знал? Другую девчонку сюда бы послал? Когда эти твои бугаи на свежем воздухе дурака валяют?! - Жанна... Ну, как ты не понимаешь... Они ведь тоже делом заняты! Казалось, она вот-вот заплачет. Мне тоже нестерпимо ело глаза... - Ладно, мне работать надо! Она демонстративно натянула на себя противогаз и снова принялась шуровать лопатой в зловонной куче рассыпавшегося по площадке реагента. Я хотел было ее остановить, но передумал и поспешил прочь... Хрен с тобой, и без штанов хороша будешь! Эпизод этот, впрочем, так и не получил никакого продолжения, поскольку в нашем цехе она тоже не задержалась. А потом и вовсе сгинула куда-то вместе со своим чумовым братцем. Да и сам я через полгода, так и не дождавшись обещанной жилплощади, счел за благо перевестись в другой город, благо заводское начальство не слишком возражало... В общем, о городе Шебекино у меня остались не самые приятные воспоминания. Но самое горькое из них - воспоминание о "живом унитазе", этой так и не понятой мной кареглазой бляди с нежным и трепетным сердцем...
Невеста-закройщица