и нас можно было принять за парочку влюблённых. Но вот спереди… Я могла только представить себе, как мы смотримся. Особенно я, в полностью распахнутой шубке, с выставленными напоказ, всеми своими прелестями… Стройная блондиночка, с небольшой, упругой грудью и твёрдыми сосками, с выбритым наголо лобком и с блестящими от соков половыми губками. Мне казалось, что при свете фонарей, моя мокрая киска блестит также ярко, как свежевыпавший снег, искрящийся отражённым светом. Мороз приятно покусывал влажную писечку. Я чувствовала сильнейшее возбуждение от происходящего. Я видела, как на нас обращают внимание: кто-то улыбаясь, показывая своим видом, что не прочь наблюдать эту необычную картину. Кто-то, гневно глядя на нас, как бы говоря: «до чего распустилась молодёжь», и мысленно нас проклиная… Кто-то с завистью… Рома был рад, что это «шоу» удалось. Я могла себе только представлять, как он был возбуждён в этот момент. Что касается меня, то о таком приключении я могла только мечтать – я гуляла почти полностью обнажённой и при этом могла ничего не бояться, я была уверена в Роме, и чувствовала себя совершенно защищённой. Таким образом, мы дошли до окраины сквера. В стороне от дорожки стояла припорошенная снегом скамейка, которая стояла спинкой к самому скверу, и нас с Ромой одновременно потянуло к ней. Я даже не стала смахивать с неё снег – расправив полы шубы, я села на неё. Рома сел рядом, уместившись на уголочке шубы. Рукой он развёл в стороны мои ноги и нежно прикоснулся к моей писечке. - М-ммм…, - это его прикосновение вызвало волну наслаждения, которая пробежала по телу. - Да ты совсем мокренькая, - заметил Рома. Он аккуратно ввёл в меня один палец. Он нежно ласкал мою дырочку, поглаживал мой клитор – в сочетании с морозом, который добавлял остроты в эту симфонию чувств, всё это вызывало во мне незабываемые ощущения! Рома добавил ещё один палец. - А всю руку, слабо? – спросила я. Эти мои слова он воспринял, как призыв к действию – его не надо было уговаривать. И хотя в его глазах мелькнуло некоторое сомнение и удивление, возражать он не стал и вскоре к двум пальцам присоединился ещё один… Потом ещё… Четыре пальца легко проникли в мою мокренькую писечку, но вот пятый никак не хотел туда влезать. Ладонь у Ромы была большая, не то что у Юлианы и его кулак никак не хотел влезать в меня. Было ощущение, что моя писечка сейчас не выдержит натяжения и порвётся! Но сдаваться я не хотела! Я не могла допустить, чтобы Рома разочаровался во мне. Вынув его руку, я поднесла её ко рту и стала облизывать её, щедро смачивая её своей слюной, а затем снова направила её в свою дырочку. Стараясь не обращать внимания на боль, я с усилием ввела всё-таки его руку во влагалище. - М-ммм, - вырвался у меня вздох облегчения, одновременно с ощущением приятного растяжения внутри меня. - Класс…, - восхищённо произнёс Рома, глядя на свою руку, целиком погруженную в мою писечку. Он начал аккуратное движение рукой, заворожено глядя на этот процесс. Постепенно моё влагалище привыкло к новому для себя размеру, и чувство боли ушло совершенно, сменившись ощущением нарастающего возбуждения. Напряжение внутри меня постепенно росло. У Ромы, похоже, тоже, потому что он вдруг вынул руку и, выпрямившись, начал расстегивать штаны.
Одна рождественская ночь