Не успев до конца осознать эту мысль, как услышала рядом с собой чей-то голос. - Что случилось с тобой? – мужской голос был так насыщен сочувствием и заботой, что я совершенно не испугалась. Где-то внутри меня появилось понимание того, что этот человек поможет мне в моём безвыходном положении. Мужчина был невысокого роста, худощавого телосложения, лет сорока и своим вешним видом походил на охотника. Он был одет в брезентовую куртку, сапоги и за спиной виднелось ружьё. Я, забыв почему-то о своём внешнем виде, встала с земли и отряхивая попу, стала сквозь слёзы рассказывать ему о том, что произошло сегодня со мной. - Пойдём, я тебе помогу, - сказал он. Я шла за ним, продолжая рассказывать по дороге о своих злоключениях сегодняшнего дня. Вскоре мы достигли высокого забора, за которым располагался дом лесника. Так вот значит кто этот мужчина. Я помнила, как детьми мы боялись подходить близко к этому дому. Ходили слухи о жестоком нраве лесника, о злых собаках, которые охраняли его дом. А теперь, я голая и беззащитная иду следом за ним, и он сейчас является моей единственной надеждой на спасение. - Проходи, не бойся, - сказал он, открыв калитку и пропуская меня вперёд. Пока он закрывал калитку, я прошла через весь двор и подошла к дому. У меня страшно зудело всё тело от крапиных ожогов, но я старалась сдержаться и не чесаться, потому что это только усиливало мои страдания – зуд и боль становились невыносимыми. Дом был построен из брёвен, гладких на вид и производил впечатление основательной конструкции. Дверь в дом, которую открыл лесник, была такая же крепкая. Перешагнув через порог дома, я почувствовала всем телом и в первую очередь босыми ступнями, долгожданное тепло. - Проходи, садись, - сказал лесник, показывая на стул стоящий рядом со столом, - сейчас попьём чайку, согреешься. - Спасибо, - ответила я, присаживаясь на деревянный стул. Он был жёсткий, но самое главное – тёплый, моя голая попка с благодарностью принимала его приятное тепло. - Обращайся ко мне, Пётр, - представился, наконец, лесник. Я кивнула в ответ. Я продолжала сидеть голая на стуле, пока Пётр, ставил чайник и собирал на стол. Почему то, я совершенно не стеснялась его – то ли я уже за весь день привыкла к своему голому состоянию, то ли усталость и общее стрессовое состояние, давали о себе знать, то ли сам Пётр, виноват в этом, ведя себя так естественно, как будто он каждый день принимал у себя в гостях красивых и абсолютно обнажённых девушек. Вскоре чайник вскипел. Я хотела и пить и есть – не знаю чего больше. Я набросилась на еду, уплетая за обе щёки бутерброды, приготовленные Петром, и запивая сладким чаем. Пётр заботливо смотрел на меня, глаза при этом были у него какие-то тоскливо-счастливые. Когда с бутербродами было покончено, Пётр протянул мне полотенце и проводил в ванную комнату. Ванная комната представляла собой отдельное помещение, задёрнутое шторой в центре которого стояло пластмассовое корытце-ванночка. На полу стояло ведро с водой, которую Пётр принёс из колодца и ведро с горячей водой. Плеснув в корытце холодной и горячей воды, и размешав рукой, он предложил мне сесть в ванночку. В этой маленькой ванне я могла сидеть только с согнутыми коленями. Воды было
Зита