Разум любезно напоминает, как бы паспорт не стырила. Проверю на выходе, успокаиваю я его. ...У нее нет запаха, дезодорант все перечеркивает. Оставляя мне лишь три источника ощущений... глаза, подушечки пальцев и ... Ее пальцы проворно надрывают край упаковки презерватива .Она становится на колени. Я глажу ее черные волосы, лицо. Какая-то она странная. Слишком светлая для негры и слишком темная для латинос. -Откуда ты? - спрашиваю- Лифе где? О!-Куба!- отвечает она и чуть нажимая губами проводит по всей длине надетого уже на меня презерватива. -О! Гут! Куба! Фидель!- Одобрительно говорю я толи от того, что наш советский человек рядом, то ли от того, что сейчас делает губами. Она, по-доброму мычит, соглашаясь. Время течет, отсчитывая секунды пульсами на вене внизу, то открываясь, то вновь закрываясь накрашенными помадой губами, пульсируя, будто за стеклом презерватива. - вспомнил я рекламу- помада, не оставляющая следов. -Фак?- Джессика оторвавшись от своего занятия, энергично показывает руками, как надо делать и машет в сторону кровати. ...Всунуть ей? Все что можно, давно стоит, но хоть и презерватив, СПИД и прочая мутотень не выходит из головы. Как подумать... делай потом анализы, кушай таблетки, уколы всякие. А если СПИД? Тогда совсем капут. О кей! говорю. Кубинский сексуальный борец, подумав что я не совсем извращенец, вскакивает на койку. И изгибается. Задница у нее не фиолетовая и не черная. Шоколадная. Молочно шоколадная. Наверное, у Фиделя Кастро тоже такой шоколадный зад, только с волосами, но это не ко мне, а к негру-охраннику из сказок Андерсена. -Камон, - растягивая певуче это слово, она плавно манит меня к себе. Тумбочка приближается. Кровать приближается. Женщина на кровати тоже приближается. Это я лезу на кровать. Вроде простынь сменили. Все же немецкий бордель- чисто и аккуратно. На тумбочке цветочки стоят. Она все еще стоит, готовая начать свою трудовую деятельность. Я виду ей левой рукой по спине. Медленно перевожу руку и шарю по громадной заднице Что-то есть волшебное для меня в больших грудях и большой заднице. Откуда такой восторг и почему? Не знаю. Инстинкт наверно, с проделками дядюшки Фрейда, свершили со мной такую вот веселую склонность. Я как перед роялем. Перед черным роялем. Провожу пальцами по спинке. Ну, я совсем на взводе. Надо, что-то делать -Перевернись,- прошу я. -О, Клас-сик! Она понимает и говорит, почему-то совсем тихо. Она переворачивается. Я прижимаюсь к ней такой теплой, большой, желанной и руки мои расходятся. Одна к себе, другая к ней. ...Впадина живота, тонкая щеточка волос лобка и наконец губы, ее нижние губы влажные чуть приоткрытые. Моя вторая рука начала движение. Чуть ускоряясь, чуть замедляюсь... Я целю ей подмышки... ...Чайки. Соленое море... Беру в рот ее сосок. ... Пальмы. Белый песок... Веду по краю и моя рука специально соскальзывает вниз. И я касаюсь ее сгибом локтя. Там нежная кожа. Не нежнее языка, но нежнее пальцев. И вена также запульсировала, как и внизу. И Джесси поняв мою игру, подалась, помогая мне. Руки слушали ритмы. Руки гладили. Руки погружались. Руки ускорялись и замедляли ход... ...Он...Белая молния спиралью пронзив позвоночник ударила в голову. И взорвавшись где-то в задней части
Банный день